Леонора крепко обняла маму, прижимая к груди своего Потрепанного Кролика. Одри закрыла глаза, наслаждаясь теплотой тела дочери. Совсем недавно Леонора была маленькой, впереди у них было безоблачное будущее, и никто не думал о разлуке. Она, мать, не увидит, как она растет, и маленькие перемены, которые происходят в ребенке день ото дня, пройдут незамеченными. Она не сможет помочь Леоноре выполнить домашнее задание, не обнимет ее, если той станет страшно, не сможет подбодрить, если девочке понадобится поддержка. Она слушала дыхание дочери, вдыхала мягкий запах мыла, смешанный с запахом детства. Личико Леоноры было теплым и нежным, и каждый раз, когда она целовала его, Леонора теснее прижималась к ней во сне, чувствуя себя защищенной. Но Одри не могла уснуть. Она думала об Айле и о том, как они, бывало, спали, крепко обнявшись. Затем ее мыслями завладел Марсель. Она всматривалась в темноту, вспоминая его слова. Вряд ли он подумал, что в доме воры. Скорее всего, он пришел, чтобы поговорить с ней.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Коулхерст-Хаус производил не самое лучшее впечатление — огромный мрачный особняк из серого камня, окруженный парком. Тетя Сисли говорила, что когда-то эта усадьба принадлежала очень богатой семье. Портреты былых владельцев до сих пор висели на обшитых деревом стенах, собирая пыль. В конце девятнадцатого века последний представитель рода умер, и поместье стало школой для девочек. Одри вспомнила фотографию в рекламном проспекте. В жизни здание выглядело не менее впечатляющим: высокие узкие окна, огромные, утопленные в арку ворота. Слева стояла небольшая церквушка, а неподалеку от нее — гигантских размеров кедровое дерево, которое подчеркивало ее маленькие размеры. Плакучие ивы опустили свои ветви в причудливой формы пруд. К парадному входу вела широкая дорога, по мере приближения к дому переходя в полукруглую площадку. Сейчас на ней было полно машин. Папы в твидовых костюмах и в свитерах с треугольной горловиной вынимали из багажников тяжелые чемоданы, мамаши болтали друг с другом, лабрадоры, восторженно виляя хвостами, носились по лужайке, ошалев от обилия новых запахов.

Одри расправила плечи, глядя на этот чуждый ей мир, в котором, казалось, все чувствовали себя комфортно, кроме них с девочками. Она с тревогой посмотрела на близнецов, притихших на заднем сиденье. Девочки прилипли к окнам, с любопытством разглядывая незнакомое место. Леонора чувствовала себя неуверенно. Ее бледное личико вытянулось, а побелевшие пальчики крепко вцепились в Потрепанного Кролика. Алисия разглядывала новую территорию с уверенностью конкистадора, никогда не терпевшего поражений. Она не чувствовала себя здесь лишней, как ее мать и сестра. Наоборот, она чувствовала, что ее непокорный нрав станет козырной картой, которую ей скоро предстоит разыграть.

— Какие красивые собаки! — Одри попыталась привлечь внимание Леоноры к животным, зная, как сильно она их любит.

— Вот то дерево, о котором рассказывала Кэролайн, — воскликнула Алисия, указывая на кедр. — Я заберусь выше всех!

— Я когда-то свалилась с дерева, которое мы называли «Дом мертвеца», — засмеялась Сисли. — К счастью, тогда я была такая пухленькая, что не ушиблась, а просто отскочила от земли, как мячик.

— И пони, на которых катаются ученицы, — продолжала Одри. — Тебе ведь нравятся пони, правда, Леонора?

— Они чудесные, — ответила девочка. — Какой большой дом, — добавила она с дрожью в голосе.

— Летом рано утром вы будете кататься верхом по этим холмам. На рассвете окрестности сказочно красивы. Там, за холмом, есть руины старого замка. Так романтично… — Воспоминания унесли Сисли в годы ее детства.

— Надеюсь, в доме есть привидения. Я напишу Мерси, как только увижу призрака своими глазами!

Алисия торопливо вылезла из машины и стала с восхищением разглядывать девочек и их родителей. Леонора прижалась к матери. Ей казалось, что всех девочек сопровождали не только мамы, но и папы. Леоноре очень хотелось, чтобы их отец тоже был здесь, одетый в твидовый пиджак и вельветовые брюки, как другие мужчины. Она заметила, что парочка девчонок рассматривают ее, презрительно прищурив глаза, и придвинулась поближе к тете и маме. Она чувствовала себя неуютно среди чужих людей и ужасно хотела вернуться домой. Но назад пути не было. И если бы она не боялась, что другие девочки засмеют ее, она крепко схватила бы маму за руку и никуда бы от нее не ушла.

— Боже праведный! — воскликнула Сисли. — Дотти Холлинхоу, не может быть! — Одри узнала женщину, с которой они познакомились в «Дебенхем и Фрибоди». Леонора увидела Кэролайн и немного воспряла духом. — Одри, познакомься с Дотти! Мы вместе здесь учились. Боже мой, сколько лет прошло!

Новая знакомая широко улыбнулась.

— Сисли Форрестер! Какой приятный сюрприз! Кстати сказать, я теперь Стейнтон-Хьюз.

— А я — Везебай, — ответила Сисли, целуя подругу.

— Мы уже знакомы, — сказала Одри, протягивая руку миссис Стейнтон-Хьюз.