Читаем Солженицын и Сахаров полностью

Солженицын внимательно прочел статью А. Д. Сахарова и ответил на нее отдельной статьей "Сахаров и критика "Письма вождям". Эта статья была включена в большой сборник теоретичес-ких и религиозно-философских работ "Из-под глыб", который был опубликован в ноябре 1974 года в Париже. Изданию этого сборника, значительную часть которого составляли статьи самого Солженицына, писатель придавал большое значение. По стилю, характеру и содержанию он продолжал традицию известного в истории российской общественной мысли сборника статей "Вехи", который был издан в 1909 году в Москве группой российских религиозных философов и публицистов. Тема "Вех" была продолжена в 1918 году изданием гораздо менее известного сборника "Из глубины".

Солженицын замечает в своей статье, что "Письмо вождям" встретило и в России, и на Западе немалую критику, на которую он не собирался реагировать. "И не пришлось бы мне вовсе отвечать, если бы среди первых же критиков не оказался А. Сахаров, чье особенное положение в нашей стране и мое к нему глубокое уважение не дают возможности игнорировать его высказывания". "Я счастлив отметить, - отмечал Солженицын, - что сегодня мы сходимся с ним несравненно по большему числу вопросов, чем это было 6 лет назад, когда мы познакомились в самые месяцы появления его меморандума. Я хочу надеяться, что еще через 6 лет область нашего совпадения удвоится"17. Переходя к разногласиям, Солженицын в первую очередь повторял свои обвинения в адрес марксистской идеологии, которая "выкручивает наши души как поломойные тряпки, растлевает нас и наших детей, опускает нас ниже животного состояния - и она "не имеет значения"? Да есть ли что более отвратительное в Советском Союзе? Если все не верят и все подчиняются - это указывает не на слабость Идеологии, но на страшную злую силу ее"18. Ядом этой идеологии отравлены правители Советского Союза, они рабы Идеологии, они "безумно стремятся поджечь весь мир и захватить его, хотя это погубит и сокрушит их самих, - но так гонит их Идеология!". Ее мистическая сила ослепляет и восхищает даже Запад и весь просвещенный мир. Второе заметное расхождение, которое отмечает Солженицын, - это вопрос о темпах и масштабах демократизации в СССР. Быстрая демократизация в СССР, по мнению Солженицына, опасна, так как

19

межнациональные противоречия, "десятикратно накаленные, чем в прежней России", разорвут страну и "затопят кровью рождение у нас демократии, если оно произойдет в отсутствие сильной власти"19. Остальные расхождения, в том числе по проблемам прогресса, об освоении Северо-Востока, о судьбе городов и крупных производств, даже о национальных проблемах Солженицын не стал разбирать, оценивая их как второстепенные и к тому же основанные на плохом понимании взглядов и предложений писателя. "Нельзя не удивиться, - писал Солженицын, - что А. Д. Сахаров, севши мне отвечать, допустил большую небрежность в истолковании моей точки зрения. Эта горячность и опрометчивость пера, не свойственная Сахарову, выразила горячность и поспешность того слоя, который без гнева не может слышать слов "русское национальное возрождение"20. Было, однако, очевидно, что поспешность и горячность суждений имели место в этой дискуссии и с той, и с другой стороны.

Разногласия по общим проблемам развития СССР и России, которые возникли между Сахаровым и Солженицыным в начале 70-х годов, осложнились с осени 1974 года и некоторыми личными обидами. Дело в том, что через несколько месяцев после высылки из страны Солженицын опубликовал в Париже на русском языке свои мемуары "Бодался теленок с дубом" или "Очерки литературной жизни". Многие страницы этой книги были посвящены А. Сахарову. Новая книга Солженицына по разным каналам попадала в Москву, и диссиденты, а также писатели читали ее по очереди. Прочел эту книгу и Сахаров, - еще за несколько недель до того, как один из немецких корреспондентов передал ему экземпляр "Теленка" с очень лестной дарственной надписью автора. Но эта надпись не могла тронуть Сахарова, так как книгу он уже читал и был лично очень задет и обижен, о чем сказал и немецкому корреспонденту. Для тех, кто знал Сахарова, его раздражение было понятно. Он был всегда совершенно равнодушен к нападкам и обвинениям в свой адрес, но он крайне болезненно реагировал на все обвинения в адрес своей жены и своей новой семьи, сознавая, что он невольно является виновником всех этих неприятностей близких ему теперь людей. Его реакция была нередко неадекватной: в конце 70-х годов и в начале 80-х он несколько раз прибегал даже к голодовкам, и поводом к ним были не его собственные проблемы, а проблемы жены и ее родственников. Но Сахаров переживал их сильнее своих проблем. Обида Сахарова на Солженицына была на

20