Читаем Солженицын и Сахаров полностью

В заключительной части книги Сахаров пытается предложить позитивную программу демократических реформ. Хотя по некоторым из 12 пунктов его программы можно было бы спорить, в целом его предложения являются правильными. Я, например, считаю, что при нынешней централизации и огромных масштабах советского производства требование о полной свободе забастовок отнюдь не является первоочередным условием демократизации. Гораздо важнее на первом этапе обеспечить рабочим и служащим полную свободу собраний и демонстраций, подачи петиций и манифестаций. Во всяком случае, изложенная А. Д. Сахаровым программа вызывает у меня и моих единомышленников больше сочувствия, чем поводов для спора и возражений.

Однако есть в книге Сахарова немало рассуждений и предложений, которые являются или тенденциозными, или явно ошибочными. Они-то и дают в основном повод для резких нападок на него и в советской, и в западной коммунистической печати.

Недостаток объективности, тенденциозность и пристрастность в оценках

Заканчивая свой обзор современного советского общества, А. Д. Сахаров сам замечает: - "Эта глава получилась-таки, по обычным нашим стандартам, довольно "злопыхательской". В мучительные часы после работы я время от времени невольно ощущаю чувство неловкости, почти стыда. Делом ли я занят?" (С. 36).

Я думаю, что Сахаров занят важным и полезным делом. Для нормального функционирования нашего социалистического общества нужна критика, и притом критика решительная, критика, не останавливающаяся перед бесчисленными "табу", критика,

255

охватывающая все стороны нашей действительности и все уровни нашего государственного руководства. Я сознательно не добавляю здесь слов об "ответственной", "объективной" или "справедливой" критике. Во-первых, за долгие годы сталинского террора, да и хрущевского "субъективизма" наше общество привыкло молчать и соглашаться, а наши руководители, заботливо огражденные от всякого контроля и критики "снизу", отвыкли спокойно выслушивать слова критики и разумно реагировать на нее. Поэтому даже и самую справедливую и спокойную критику они склонны рассматривать как "злопыхательство". Во-вторых, за эти же годы многие люди разучились критиковать. И теперь, когда некоторые из них, нарушив обет молчания, начинают осуждать недостатки нашей действительности, их критика оказывается часто слишком пристрастной, тенденциозной и субъективной. Поэтому такую критику оказывается еще легче огульно отвергнуть, как якобы "клевету" и "очернительство". Это происходит чаше всего и с критическими высказываниями А. Д. Сахарова.

Дело не в том, что Сахаров сознательно фиксирует свое внимание на отрицательных сторонах советской действительности, на недостатках и пороках нашей жизни и всего в двух-трех фразах говорит о некоторых несомненных достижениях режима. Всякая критика фиксирует свое внимание в первую очередь на недостатках. Дело скорее в тех акцентах, которые А. Д. Сахаров расставляет внутри своих критических рассуждений. И хотя Сахаров в большинстве случаев вовсе не грешит против истины, у многих зарубежных читателей его книги может сложиться не только односторонняя, но и неправильная картина нашей жизни. В данном случае А. Д. Сахаров невольно использует те же приемы, которые столь характерны для советской пропаганды, когда она пишет о странах Запада. Эти приемы очень просты. Возьмем для примера область, в которой успехи Советского Союза слишком очевидны. Мы имеем в виду жилищное строительство. О достигнутом в этой области прогрессе можно написать по-разному. Можно указать, например, что за 20 лет, с 1956 по 1976 гг., в СССР введено в действие жилых домов с общей полезной площадью в 2 с лишним миллиарда квадратных метров, что число построенных в эти годы квартир превысило 50 миллионов, что свыше 85% городских жителей улучшили свои жилищные условия, и что не менее 60% семей располагает сегодня отдельными квартирами. Можно также написать, что качество квартир и всего жилищного строительства в эти два десятилетия заметно улучшилось, стала более удобной

256