Читаем Соловушка НКВД полностью

Пришлось обвинительное заключение (а с ним и другие документы) переводить на русский.

Плевицкая Надежда Васильевна, урожденная Винникова, по мужу Скоблина, постоянно проживающая на территории Французской Республики, без подданства предавалась суду присяжных заседателей.

Будучи на семь лет старше мужа, Скоблина-Плевицкая имела огромное на него влияние, была в курсе действий мужа, принимала деятельное участие во всех его начинаниях, получала на свое имя шифрованные письма и документы политического назначения. Свидетели называют ее злым гением Скоблина. Экспертиза домашних счетов супругов показала, что они жили значительно шире своих средств, существовали другие, скрытые ими тайные доходы…

В обвинительном заключении деликатно не называлась страна и ее разведка, на которую работали обвиняемая с мужем.

2. Г-жа Плевицкая имела недостаточно легальных средств для того образа жизни, который вела.

3. Из показаний г-жи Плевицкой явствует, что в день похищения ген. Миллера супруги не расставались до 19 час. 30 мин.

4. Г-жа Плевицкая пыталась создать алиби мужу, будто он был с ней в ателье.

5. Поведение г-жи Плевицкой после ареста говорит о ее предварительном сговоре с мужем.

6. Г-жа Плевицкая имела влияние на мужа, была в курсе его дел, не могла не знать о готовящемся покушении на Миллера.

На основании вышеизложенного г-жа Плевицкая-Скоблина (Винникова)

Надежда Васильевна предается суду. Николай Скоблин также предается суду, но заочно, обвиняясь в том, что лишил свободы и держал в заключении ген. Миллера, учинил над ним насилие с заранее обдуманными намерениями…

Суд назначался на 5 декабря 1937 года, обещал быть скандальным, а потому привлек внимание общественности. Проходил в главном вместительном зале Дворца правосудия.

Ровно в час дня вошли председатель суда Дельгорг и заседатели. Ударил гонг. Процесс начался.

Плевицкая сидела на скамье подсудимых за перегородкой, одетая в доставленное с воли кашемировое платье. Одеваясь, с грустью отметила, что изрядно похудела.

Когда ослепили вспышками фотокамер, перестала горбиться, приосанилась.

«В газетах нельзя выглядеть подавленной, тем более виноватой…»

Председатель сделал необходимое предисловие, напомнил, что дело сбежавшего от правосудия Скоблина разберут заочно после вердикта по делу его жены, через переводчика обратился к подсудимой:

— Вам понятно обвинение?

— Да, ваша честь, — ответила Плевицкая. — Но желаю сделать заявление. Прошу исключить из обвинения мое влияние на мужа — это более чем смешно: любая любящая жена в той или иной степени оказывает на мужа влияние, а порой главенствует в семье, делает это тактично, не подрывая авторитет супруга.

В зале возник шум: певица оказалась строптивой, такая не признает вины, не станет вымаливать прощение.

— У вас еще будут возможности делать заявления, пока с ними повремените, — потребовал Дельгорг, но Плевицкая не подчинилась.

— Все пункты обвинения абсурдны, обвинение построено на песке и легко развалится как карточный домик!

Вновь защелкали затворы аппаратов — заявление русской певицы всколыхнуло репортеров.

«Пусть снимают, пусть читатели видят меня несломленной», — пожелала Плевицкая, всем своим видом демонстрируя невиновность.

— Слово предоставляется подсудимой. Расскажите о себе то, что пожелаете, — предложил судья.

— Что именно? — спросила Плевицкая.