Читаем Солнце над Бабатагом полностью

Ибрагим-бек помрачнел, стал слушать мирзу Мумина, читавшего, казалось, бесконечный фармон. Эмир писал, что собирает новые отряды и скоро перекинет их в Бухару. Слова эмира о том, что в ближайшие дни в Бухару прибудут турецкие офицеры в помощь «священным войскам», были встречены Ибрагим-беком с явным неудовольствием. Не выдержав, он шепотом выругался. Абдул-Рашид-бей взглянул на пего через очки и укоризненно покачал головой.

В конце послания эмир требовал денег, лошадей и баранов, необходимых для содержания двора и закупки оружия.

Мирза Мумин-бек, кончив читать, с важным видом свернул фармон в трубку.

Некоторое время все молчали.

Потом Абдул-Рашид-бей поднял руки, вполголоса прочел короткую молитву, провел ладонями по бороде и, соединив кончики пальцев, проговорил глухим голосом:

— Во имя аллаха милостивого и милосердного!— Он приложил руку ко лбу и груди.— До наших ушей донесся ветер слухов о том, что в Священной Бухаре русские кяфиры вместе с мусульманами, отвернувшимися от шариата, хотят лишить нас имущества и раздать бай-кушам нашу землю... С давних пор для нас, избранных аллахом, пашут сотни и тысячи дехканских кошей. Это было освящено обычаями, это было скреплено шариатом. Но мы чем-то прогневали аллаха, и он отвернулся от нас. Теперь перед нами два пути: или бросить наше имущество в жадную пасть голодного народа, или именем аллаха заставить мусульман взять оружие и защитить нас... Кто скажет?

— Известно ли народу, что неверные хотят отобрать у нас землю?— спросил старый ишан Исахан, поглаживая длинную белую бороду.

— Нет. Об этом знают только свои люди. На днях из Ташкента приехал один человек. Он привез эту весть,— сказал Абдул-Рашид-бей.

— Червь сомнения точит меня,— сказал другой ишан, медленно перебирая янтарные четки.— Найдем ли мы силы для сопротивления? Не лучше ли покориться судьбе? Может быть, мы сумеем договориться с кя-фирами и отдадим им только часть своего имущества?

Энвер-паша смотрел то на одного, то на другого ишана. Его смуглое лицо побледнело. Он медленно встал. Солнечный луч упал на красную турецкую феску. Зеленым пламенем вспыхнули, засверкали изумруды на изогнутой шашке.

— Что я слышу?— заговорил он прерывистым голосом.— Кто вы — локайцы или трусливые шакалы? Или вы хотите отдать без боя земли отцов? Стыдитесь, мусульмане! Вы что же, хотите отдать свое имущество и пасти скот у неверных?..

Услышав это, сидевшие в юрте беки схватились за оружие. Послышались возмущенные возгласы.

— Я слышу голоса в защиту того, что благородно и свято,— подхватил Абдул-Рашид-бей.— Хвала аллаху! Значит, есть еще люди, готовые вступиться за эмират против безбожных мятежников... Я знал, что иначе и быть не может. Я хотел убедиться, есть ли среди нас достойные люди, способные встать во главе войск эмира. А силы мы найдем...— Он попытался подняться. Ишаны бросились к нему и подняли под руки. Опираясь на них, Абдул-Рашид-бей подошел к выходу и откинул занавеску. Котловина была полна народу.

— Вот та сила, которая поможет светлейшему эмиру возвратиться в священную Бухару,— сказал он, простирая руку вперед.

— Поднимется ли народ?— с сомнением в голосе шепнул один ишан другому.

— Народ слеп,— также тихо ответил ишан Исахан. оглаживая белую бороду.

Некоторое время длилось молчание.

— Мы объявим народу священную волю хазрета,— властным голосом заговорил Абдул-Рашид-бей, стуча посохом о пол.— А если кто-либо не выполнит его повеления и не выйдет на войну против неверных, то мы разрешим их кровь проливать, имущество предавать разграблению, жен их считать разведенными, а детей отнимать и продавать в рабство. Да! Только так можно будет заставить народ встать под знамена священной войны... Призовите ко мне дервишей,— распорядился он, обращаясь к ишанам.— Я объявлю им волю хазрета.

Народ прибывал. С Присурханья появлялись все новые люди. Вместе с ними джигиты Ибрагим-бека пригнали ослов, нагруженных мешками с рисом.

Последними подошли белуджи из города Юрчи. Большинство их — ремесленники. Вместе с ними, сидя верхом на одной лошади, приехали два брата-медника — Абдулла и Рахим. Это были здоровенные парни с загорелыми широкими лицами. Их изделия — тазы, кувшины, подносы и украшения для конской сбруи — славились на всю округу. Поэтому они были встречены пожеланиями доброго здоровья и долгих лет жизни. Братья, как и подобало обычаю, вежливо отвечали, разгружая хурджуны, в которых привезли свои изделия, надеясь воспользоваться большим стечением народа и выгодно продать что-нибудь. Они выложили на траву два подноса и большой затейливой чеканки кувшин. Но тут все обратили внимание на тощего старика, ехавшего верхом на осле. Его ишак был так худ, стар и мал, что, казалось, Назар-ака сел на него только с той целью, чтобы поддерживать хилое животное своими длинными босыми ногами, волочившимися по земле.