Читаем Солнце над Бабатагом полностью

Случилось так, что Латыпов с приятелем в ночное время угнали барана, отбившегося от трофейного стада. Чтобы их не перехватили патрули, они нарядили барана в плащ и кубанку, завязали морду веревкой, взяли под передние ноги и повели. Когда патрули спрашивали, кого они ведут, друзья отвечали, что их товарищ заболел и они ведут его в лазарет. Но тут слабо завязанная веревка развязалась, баран отчаянно заблеял, и они, испугавшись, пустили его, успев схватить только кубанку.

— Значит, так и ушел в степь вместе с плащом, а кубанка осталась?— смеялись бойцы.

Латыпов махнул рукой, словно сказал: «А, да что тут толковать! Дело прошлое».

— Покурим, Федор Кузьмич?—предложил Климов. Он достал из кармана кисет.

Лекпом потянулся к нему взять табаку, но тут трубач толкнул его в плечо головой.

— Чего это вы?— угрожающе шевельнув усами, удивился Кузьмич.

— А что?

— Чего толкаетесь, говорю?

— Я не толкаюсь, Федор Кузьмич. Это пароход качнуло.

Лекпом насторожился. За бортом булькала, переливаясь вода. Под ногами, сотрясая палубу, с глухим стоном работала машина, и казалось, где-то внизу пульсировало в два темпа мощное сердце.

Судно вновь сильно качнуло. За иллюминатором поднялась темная масса воды.

— Пойти посмотреть,— сказал Кузьмич с озабоченным видом.

Он поднялся и вышел.

Солнце померкло. В полумгле шевелилось усеянное клочьями пены потемневшее море. Волны поднимались вдали и пухли, разрастаясь в большие черные горы. Сильный ветер порывами проносился по палубе.

Кузьмич постоял, посмотрел и вернулся в каюту.

— Ну, факт, попали мы с вами, Василий Проко-пыч,— проворчал он, присаживаясь.— Ехать бы себе по сухопутью. Куда б лучше. Беда с этими пароходами, черт их забодай!

— Ничего не поделаешь, Федор Кузьмич,— спокойно заметил трубач.— Слышали, товарищ Ильвачев говорил, что вторая и третья бригады едут по железной дороге, а нам водным транспортом. Шутка ли, целую дивизию перебросить? Всю бы дорогу забили, да и вагонов нехватка.

— Это конечно... Но смотрите, погода какая!

— Пес с ней. Как-нибудь доплывем.

Судно приостановилось и дрогнуло, словно наткнулось на берег. Огромная волна с шумом прошла вдоль бортов.

Друзья переглянулись.

— Страсти какие!—буркнул лекпом.

— Ничего до самой смерти не будет,— сказал Климов.— Давайте лучше я вам из книжечки почитаю,— предложил он, доставая из кармана маленькую книжку в коленкоровом переплете,— Очень замечательная книжечка. Персидские войны.

— А ну вас с вашими войнами!—сердито отмахнулся лекпом.

— Ну, как хотите.— Климов раскрыл книжку и углубился в нее.

Эта маленькая тонкая книжечка с кратким описанием персидских войн досталась Климову совершенно случайно, когда он в прошлом году ездил в отпуск к брату в Воронеж. Он нашел книжку на чердаке в куче разного хлама и тут же стал разбирать ее по складам. Первая страница так заинтересовала его, что он, не отрываясь, осилил и вторую и третью. Чуть ли не весь свой отпуск Климов просидел над книжкой и к концу месяца научился читать. Он так полюбил эту книжечку, что больше не расставался с ней никогда.

Над морем прокатился сильный удар грома, все содрогнулось, и судно стало медленно ложиться на борт.

Все насторожились. Стихли разговоры и смех. Климов заложил страницу указательным пальцем и поднял голову. Кузьмич с ужасом смотрел на него.

— Тонем, Василий Прокопыч!— прошептал он, задохнувшись.

— Что это вы, Федор Кузьмич?— тихо заметил трубач.— Сами всю дорогу хвалились, что вы человек бывалый...

— А что такое?

— Да тонуть собрались.

— Я?!

— Вы!

— Что вы мне голову морочите, Василий Прокопыч?—сказал с досадой лекпом. Он уже овладел собой и теперь боялся, что их услышат притихшие бойцы и он потеряет славу бывалого человека.— Перекреститесь вы Василий Прокопыч,— продолжал он, весь багровея,— Какие странные ваши слова! Ничего подобного я, факт, не говорил никогда!

— Говорили!

— Да полно вам! Это вы сказали: «Как бы нам не утонуть!»

— Я?!—возмутился трубач.— Да как же вам не стыдно так врать? А еще старый человек!—Он укоризненно покачал головой, сдерживая вертевшееся на языке ядовитое словечко.

— Ну и ладно!—обозлился лекпом.— Надоели вы мне по горло... Хватит, довольно! Какой-то трубач, а так много о себе понимает!

— Ну и пес с вами!..— плюнул Климов.— Вредный вы человек! Ищите себе другого товарища.

Климов поднялся и пошел из каюты. Лекпом хотел крикнуть что-то, но судно так сильно качнуло, что ему пришлось схватиться за перегородку.

Наверху неистово взревела сирена. Зазвучал колокол.

По трапу застучали быстрые шаги, дверь распахнулась, и Харламов крикнул с порога:

— А ну, второй эскадрон, вылетай все наверх!

Быстро темнело. Качка с каждой минутой усиливалась. Ветер рвал и шумел. Волны ходили вокруг парохода.

В небе затрепетала зеленоватая молния. На миг осветились низко нависшие рваные тучи, громадная глыба накренившегося судна и черные силуэты трех человек, стоявших на мостике. Там, кроме капитана, находились Федин и Кудряшов.