– Может, всё-таки разрешили? – насторожилась Майя.

– Похоже, что ни совсем. Несколько сол назад программист Салливан анализировал дамп-память бортовых компьютеров и обнаружил, что во время посадки на корабле был активирован один из резервных передатчиков. Точная частота, на которой шла трансляция, неизвестна, и данные, через него отправленные, со всех компьютеров удалены. Салливан отослал материал в «ISOC», но на Земле отрицают, что к этому причастны. Там считают, что это мог сделать кто-то из членов экспедиции. Теоретически это мог быть любой из нас, подключившийся с личного кома к системе аварийного управления. А перед отъездом со станции я получил список тринадцати астронавтов, которые могли быть причастны к этому инциденту. Все они граждане Соединённых Штатов.

– В этом списки есть и моё имя? – насторожено спросила она.

Её взгляд напомнил ему обрывки детских воспоминаний. Образ девушки и взгляд её черных глаза во дворе дома, в ту злополучную ночь, после гибли матери. Они всплыли на поверхность так близко, что он и сам удивился, насколько они стали явны.

Спрятав чувства как можно глубже, он вздохнул:

– Не думаю, что девушка, которая не знает, как включить на камере стабилизатор изображения, смогла бы взломать систему аварийного управления.

Бросив на него лукавый взгляд, Майя улыбнулась. – Значит, в тот вечер на закате ты не просто так пошёл за мной на корабль и захватил с собой здоровенный штатив? Ты боялся, что я на тебя нападу?

– Нет, – усмехнулся он. – Тогда этого списка у меня ещё не было.

– Я тоже должна тебе кое в чём признаться. Я относилась к тебе с опаской.

– На это были причины?

– Были. Я ведь тебе не рассказала, как попала в экспедицию. Два с половиной года назад я и предполагать не могла, что окажусь здесь. Со мной связался коллега моего отца. Он сказал, что наш дом сгорел, а отец получил травму и у него наблюдается диссоциативная амнезия. Я приехала к нему и стала уговаривать его поехать со мной, чтобы пройти обследование в нашей клинике. В тот же день нас арестовали сотрудники ФБР. Несколько дней допрашивали: хотели знать имена всех людей, с которыми мы были знакомы за последние десять лет. Проверяли все контакты, связи. Показывали фотографии незнакомых людей, среди них был бородатый человек, похожий на тебя, только постарше. Это ведь он – твой отец?

– Отец? – возмутился Турал. – Это прагматичный циник, замкнутый на своих амбициях. Он даже сыном меня никогда не называл! Я бы многое отдал за ответ: «Какого… он на самом деле меня сюда послал?»

– Я с ним незнакома, но я читала о нём. Мне ничего не известно о его личных качествах, но именно он стоял у истоков технологий, сдвинув с мёртвой точки отрасли наук, которые после многолетних неудач позволили людям вернуться на эту планету.

– Понятно. Значит, ты здесь не по своей воле, – усмехнулся он.

– Нет, нам сказали, что мы будем участвовать в космической экспедиции и отказаться мы не можем, иначе нам предъявят обвинения в шпионаже и надолго запрут за решёткой. И когда я увидела тебя и выяснила, что ты его сын, я испугалась: даже говорить с тобой боялась. Меня бросало в дрожь, когда ты со мной заговаривал.

– А сейчас тоже боишься?

– Нет. Только вплоть до того сола, когда ты преследовал меня по кораблю со штативом в руках! – улыбнулась она. – У меня есть ощущение, что меня в эту экспедицию отправили в качестве балласта.

– Я бы не сказал. Просто так Аббас ничего не делает. У него были причины вписать твоё имя в список, но какие, я пока не знаю.

– А это список, почему в нем только американцы?

– Это часть контракта. Концерн предоставил в этой экспедиции тридцать девять мест для астронавтов НАСА. Тринадцать из них должны были быть людьми из этого списка. Из них лишь двое имели хоть какое-то отношение к астронавтике. Если бы кто-нибудь из них по каким-либо причинам не участвовал в экспедиции: умер, болел или просто отказался, НАСА лишилось бы ещё двух мест в этой миссии. Это было одним из условий передачи проекта мировым державам и создания международного космического агентства. Концерн обязался обеспечить техническое оснащение экспедиции. От остальных партнёров, вступивших в проект на финальном этапе, требовалось немногое: средства связи, исследовательское оборудование и молодые талантливые ученные. Другим условием контракта было освобождение Эмина из заключения, его держали в Лэнгли. Так что на тот момент не ты одна была в неволе. Какую цену он заплатил за моё освобождение, я могу только предполагать. – Опустив голову, он положил руки на каменную плиту.

[1] Метод поддержания связи, во время входа в атмосферу.

Бином

Живущий по совести атеист сам не понимает, насколько он близок к Богу.

В отличие от верующих лицемеров, он творит добро, не ожидая награды.