Матерям посвящается

В их тени наш дом.

Гая

Лучи заходящей звезды переливались на её чёрно-сапфировых волосах тонкими струнами шёлка. Чёрные как ночь глаза и кожа цвета светлой карамели выдавали её восточные корни. Она стояла у панорамного окна и неотрывно глядела на дисплей. Попытка совладать с волнением давалась ей с трудом, и камера, дрожавшая в её руках, не могла сфокусироваться на звезде, ускользающей к горизонту.

За спиной раздался чей-то кашель: от неожиданности она вздрогнула.

– Добрый вечер, мисс Хогарт, – послышался хриплый голос.

В проходе отсека стоял темноволосый мужчина лет тридцати. Его призрачный силуэт, облачённый в тёмно-синий комбинезон, был едва различим в полумраке стен. Но по дребезжащему голосу, напоминавшему рокот двигателя, она узнала в нем Турала.

– Здравствуйте. Я только хотела… – растерянно попыталась оправдаться она.

– Знаю, – перебил он, подходя ближе. – Извините, если напугал вас. Я сегодня дежурный, заметил, как вы покидаете станцию. Подумал – вдруг вам это понадобится, – и приподнял руку, в которой держал универсальный штатив от лазерного нивелира.

Майя смущённо хлопала ресницами, пока он пытался закрепить камеру на штативе; после долгих манипуляций ему это удалось. Включив стабилизатор изображения на камере, он уступил операторское место ей.

– Если хотите, можно увеличить прозрачность панели, – предложил он, потянувшись к сенсорной поверхности стекла с настройками панорамного окна.

– Да, наверное, – сдержанно кивнула она.

Через несколько секунд в отсеке стало заметно светлей, и их взору открылась чарующая картина. Вдоль ущелья между скал к горизонту медленно спускалась звезда класса G.

Первым молчание прервал он:

– Красиво, почти как на Земле. Скучаете по дому?

– Немного, – не отрывая взгляд от дисплея, ответила она.

– В детстве я думал, что небо здесь бывает только оранжевым, – сказал он, но она его прервала:

– Смотрите, начинается!

Вдали под пурпурными небесами на дно ущелья, походившего на пасть мифического чудовища, скатывалась красно-розовая звезда по имени Солнце. А над верхней частью диска, в отличие от привычного жёлто-оранжевого фона, небо сияло ореолом сине-голубых оттенков.

Боясь вскрикнуть от волнения, она, зажав уста ладонью, заворожённо наблюдала, и спустя минуту дрожащим голосом произнесла:

– Насколько я знаю, мы первые люди, наблюдающие это атмосферное явление своими глазами. Первой экспедиции так и не удалось застать закат на голубом небосводе: им мешала горная гряда, и они видели только восходы.

– Да, нас опередили разве что марсоходы, – вставил он. – Кстати, через несколько солов[1] будет затмение. Фобос[2] пройдёт по центру солнечного диска. Если не начнётся пылевая буря, то со станции будет хорошо видно. Придёте посмотреть?

– С удовольствием, – засияли её глаза. – А точнее когда?

– Кажется… – задумался он, почесав подбородок. – Я уточню время и отправлю уведомление на ваш ком[3].

– Не знала, что вы астрофизик, я думала, вы физик… – Она запнулась, подбирая слово.

– Термоядерщик, – вздохнул Турал. – И, тем не менее, первая книга, за которую я заплатил, была о комете. Я слышал разговоры экипажа об этом закате, – продолжил он. – Они ходили сюда всю неделю, пытаясь застать закат на горизонте. Но Солнце, каждый раз, упрямо дразня их, пряталось за скалы. Не думал, что они пропустят это зрелище.

– Сейчас у всех много работы, – задумчиво сказала Майя. – Большинство заняты благоустройством станции, другие готовят отчёты для отправки на Землю. Я тоже отправлю утром эту запись, а моя подруга Айла выложит в Сеть. Вы, наверное, знаете, завтра последний сол связи с ISOC[4].

– Да, в курсе, – кивнул он. – Связь с Землёй уже несколько солов идёт с искажениями. Ретрансляционный спутник связи обиделся на оператора и не вышел на заданную орбиту. Скоро Земля полностью уйдёт за солнечный диск, и связи не будет несколько солов.

Вслед за ушедшей за горизонт звездой третьего поколения поблёкли и рыже-золотые пески, покрывавшие долину каньона Капри.

Они находились на восточной окраине гигантского разлома, шириною в четверть окружности планеты, сформированного в результате сдвигов тектонических плит. Разлом долин Маринер являлся визитной карточкой планеты. Для одних он выглядел с Земли как огромный шрам, отпечатанный на лице планеты, для других просто – перекошенный смайлик.

Он снял камеру со штатива и передал ей. Уходя, она бросила на него сдержанный, но полный очарования взгляд, едва слышно прошептав:

– Спасибо большое!

Кивнув в ответ, он сложил колченогий штатив и последовал за ней. Покинув отсек, они направились по лабиринту проходов космического корабля «Сяма»[5]. Спустившись по лестнице, они вышли через вспомогательный шлюз корабля, и оказались в тоннеле, ведущем к станции «Гая»[6], построенной на поверхности планеты.

Миновав переходной шлюз, за которым находился тоннель-ответвление, ведущий на поверхность, он спросил:

– Мисс Хогарт, вы были одной из последних, кто переселился с корабля на станцию. Как вы устроились, не очень тесно?