Читаем Солнечный рубеж. Бином полностью

* * *

– Связь есть? – вбежав в рубку, спросил командир.

– Пока нет, – переглянувшись с Эмином, ответил Мартин. – Есть обрывочные сигналы, но передачи данных нет, много помех. Я сейчас пробую с передатчика на станции, оттуда позиция лучше.

Спустя минуту был принят сигнал с айрокатера, послышался обрывающийся голос инженера:

– Я возвращаюсь, курс 240. Где все?

– У нас всё в порядке, – ответил Мартин. – По команде «Алерт[6]» инициирована стандартная процедура безопасности. Экипаж находятся в укрытии центрального отсека под защитой магнитного поля реактора.

– Понял, но слышно х… р…. х…. р.…

– Тебя тоже, – ответил Эмин, – Началась солнечная вспышка класса Х. Это пока магнитное излучение. Через пару минут коронарный выброс достигнет планеты, и тебя под прозрачным фонарём[7] жарит заживо! Не снимай шлем, если даже жарко. Ты где? У нас нет данных с транспондера.

– Осталось 75 миль.

– Плохо! Ты миновал лавовые трубки[8], они были отмечены на карте. Мог бы там укрыться.

– Ты имеешь в виду эти ромбики без названия? Поздно, они уже далеко, хотя по курсу есть одна.

– Нет, в эту не суйся: проход узкий. Спустишься – обратно не вылезешь.

– Понял. Хорошо, готовь парковку. Буду ско-гур-гур-гур… – голос исказился, затрещал цифровой шум, и связь оборвалась.

Через тридцать три минуты связь с айрокатером была восстановлена, но инженер не отвечал.

– Есть сигнал транспондера, 18 миль. Он летит на автопилоте, – доложил Мартин. – Биометрические данные – пульс учащённый.

– Потерял сознание, – предположил командир.

– Есть удалённый доступ. Управление айрокатером перехвачено! – доложил Эмин, поднимаясь с кресла. – Я в грузовой отсек.

– Когда приблизится, дам тебе знать, – заявил Мартин. – Попробую посадить на выдвижную платформу, а ты загонишь в шлюз.

– Да, постарайся, – бросил Эмин, покидая рубку.

* * *

– Как чувствуешь себя? – спросила она, снимая с его головы повязку с электродами электросна, и коснулась тёплой ладонью его лба. Этот жест на мгновение напомнил ему о матери. Открыв глаза, он обнаружил себя в медотсеке лежащим на кушетке под одеялом.

– С возвращением, турист, – рядом, улыбаясь, стоял кузен.

– Давно я здесь? – тихо просипел Турал.

– Три сола, – ответил кузен.

– Так долго спал?

– Мы тебя ввели в состояние искусственной комы, – пряча заплаканные глаза, промолвила Майя и, развернувшись к медицинскому столу, добавила: – Симптомы облучения незначительны, сейчас тебе нужен покой.

Турал сунул руку под одеяло. Обнаружил, что он в больничной пижаме, окутанный сетью датчиков и на него надет подгузник, и вопросительно взглянул на кузена.

– Что?! Ты ещё легко отделался, получил абсолютно смертельную дозу! Мы тебя чуть не закопали, даже место для могилы присмотрели. Никто не верил, что ты выкарабкаешься, только… – Кузен смолк, искоса взглянув на Майю.

– Я пока не собираюсь склеивать ласты, – прохрипел Турал, – дай воды.

Эмин протянул ему стакан с трубочкой и помог приподнять голову. Высасывая содержимое сосуда, инженер в перерывах между жадными глотками спросил: – На станции все норме?

– В норме, никто не пострадал, и всё работает в штатном режиме, – покивал Эмин.

Осушив содержимое стакана, Турал, собравшись с силами, скинул одеяло и только сейчас обнаружил, что пристёгнут фиксирующим ремнём.

– Ты много вертелся, пришлось тебя пристегнуть, – коротко бросил кузен.

Расстегнув ремень, Турал с трудом присел и, пока отдирал с себя датчики монитора пациента с прилепившимися клочками волос, всё время роптал. Затем осмотрел свои руки, покрасневшие и местами покрытые серыми пятнами.

– Это облучение, со временем пройдёт, – обнадёжила Майя. Её голос слегка дрожал, и, снова пряча взгляд, она подошла к нему со шприцем. Миловидные черты её лица были омрачены беспокойством, проявлявшимся в покрасневших от слёз глазах.

– Нет, это не загар, – ухмыльнулся Эмин. – Все потому что он вылакал двухлетний запас томатного концентрата. И ему ещё стыдно, вот и покраснел.

– Правда? – грустно улыбнулась Майя. – Откуда такая страсть к томатам?

– Отец приучил, – выдал Эмин. – Он где-то прочёл, что томаты предотвращают образование раковых клеток. А наш покойный дед скончался от рака. Ну, он и начал выращивать помидоры на заднем дворе. Помидоры продавать или раздавать соседям он не мог, потому, как за это полагается штраф, поэтому весь урожай пичкал в нас. Я со временем смог избавиться от зависимости, а Турал так и остался на томатной игле.

– В томатах действительно содержится антиоксидант ликопина, помогающий при некоторых формах рака, – заявила Майя, вкалывая шприц, – но цвет кожи изменился не поэтому. Это симптомы лучевой болезни.

– Здорово! – щурясь, прокряхтел Турал, когда ему в вену на руке вошла игла. – Значит, теперь я буду люминесцентный. И, как доктор Манхэттен, буду светиться в темноте.

– Будешь как лампочка в туалете! – с сарказмом бросил кузен. И, не выдержав вида вколотого в вену шприца, брезгливо отвернулся. Затем, собравшись уходить, добавил: – Отдыхай, я скоро вернусь, принесу что-нибудь поесть.

Уже наедине доктор Хогарт поинтересовалась:

– Турал, тебе что-нибудь нужно?