Читаем Солнечный ход полностью

Ветер выдувает из осени чешский хрусталь.Босоногие девушки бродят по первому льду.Поздним утром с холма видно морозную дальдо солнца, продетого в золотую чертугоризонта, натянутого до блеска.Слышен смех обнаженных натурщиц,кисть хрустит по холсту, как стамескаили нож, расщепляющий устриц.Молодое вино на искрящемся кончике светапродолжает бродить и кривлятьсяв прозрачных пространствах сюжета.Отпечатками пальцевиграет янтарная линза,сизой дымкой, вуальюложится на рыжие лица,отражая в палитре окно, беспорядок постелии невнятную трель залетевшей на завтрак свирели.

Запророченное время

Столбики границы —закрытого века ресницы.Ворочаюсь с бока на бок,считаю столбы. Не спится.В альбоме фотографическоместь светлые страницы —в окнах ночного городазнакомым моим не спится.А по кольцу Садовому,по садику вишневому,к будущему неновомукатятся машины.Нет пешеходов – поздно.А машины гудят и катятся.Во времени запророченном,как в лифте обесточенномдверь не открывается,не спится, не читается.

Бинокль

И. Шульженко

В бинокль не слышно.Какие бы линзы…Какие бы фразытам, в окнах напротив,махая руками,не произносили,какие бы вазыни били.А, может быть, издалиих наблюдая,как юные идолынемолодаяособапридумает быльпро себя молодуюдля толстых соседок,для лестничных клетоксырого беззвучья.Придумает правдупро то, как любилось,про сколько сервизовхрустальных побилось,и охнет толстухасоседкаподруга:«Скажите на милость!»Он был капитаномс блестящим наганом,а жил в коммуналке.Курил папиросы,когда все соседицедили цигарки.Мы так целовались,вовсю целовались,взасос целовались.По сей день не знаю,как живы остались.– Где те офицеры? —с тоскою промолвит толстуха.– На память – бинокль.И канул. Ни слуха, ни духа.

Тем, кто пишет под

У Набокова слово похоже на серп и молот.Небо делает жест —раздвигает, как ноги, тучи.Я не видел ни разу в жизниячменный солод,но зато пил пиво. Наверное, это круче.Что базарить впустуюпро духа, отца и сына.Я не знаю их, не знакомился, не встречался,не стучу про них даже пульсом,поскольку имяБогане подвластно сбивчивым ритмам вальса,что танцует со мной охранникв пустом продоле.Лишь немой паукда Марфинькины проказы.За рубашкой в комод полезешь,но столько моли,что не сможешь додумать деньдо последней фразы.Покажи мне фонарь с дымкоми природным газомне на дряблом снимке,а в уличном интерьере.Посмотри, как сморщился лобнад копченым глазом.Да воздастся каждому не по вере,а по глупости.То-то пизанских башен!То-то будет смешон,кто казался зловещ и страшен.

Горы

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия