Читаем Соль земли полностью

— Может, и так. — Галлоуэй говорил совершенно серьезно. — Но, думаю ты в нем ошибаешься. Да, он признался, что его зовут Черный Фетчен, но в его голосе я не услышал стыда. По-моему, человек, который говорит: «Я Черный Фетчен», должен испытывать чувство стыда. Мог бы, по крайней мере, склонить голову или поковырять носком землю.

Черный Фетчен зверел на глазах.

— С меня достаточно! Клянусь Богом!..

— Погоди, Черный, — раздался голос Колби Раффина. — Я видел их раньше. Это Сэкетты. Они вернулись из бизоньих прерий.

Мы, Сэкетты, лет сто воевали то с одним, то с другим кланом, и никто не скажет, что не собрали свою долю скальпов, но первым никто из нас не лез на рожон, не искал неприятностей.

Выслушав Раффина, Фетчен вроде как опустился в седле. Мы не были парой безрассудных сопляков с гор, которые готовы вляпаться в любую заваруху. Фетчен, конечно, не струсил, но только дурак сомневается в том, что пуля из винчестера с расстояния в сорок футов пройдет мимо. Узнав, кто мы такие, он понял, что не промахнемся, поэтому поудобнее уселся в седле и даже улыбнулся.

— Извините, ребята, но шутка есть шутка. Мы приехали в город по делу и не намерены выяснять с вами отношения. Я готов повторить: мы извиняемся.

— Так-то оно так, — согласился я, — мы принимаем ваши извинения, поскольку вы их предлагаете, но, чтобы ненароком не возникло проблем, почему бы вам не скинуть железки на землю? Бросьте оружие — и все забудем.

— Будь проклят, если я сделаю это! — заорал Тори Фетчен.

— Ты умрешь, если не сделаешь, — жестко отчеканил Галлоуэй. — Что же касается твоего проклятья, то тебе придется объясняться насчет него с Господом Богом. Ты бросишь оружие или мне стрелять?

— Делайте, как он говорит, ребята, — приказал Черный. — Уж такой сегодня неудачный день. Завтра начнется следующий.

Они бросили оружие на землю, но Галлоуэй любил подравнивать бахрому по краям и доводить дело до конца.

— А теперь, джентльмены и коллеги-греховодники, я сообщу вам, что сегодня вы заглянули за край долины теней, — начал он чинно, — возблагодарим Господа за то, что Он показал нам, как уязвима и слаба плоть, как близко мы стоим к Судному Дню, так присоединитесь же ко мне в пении псалма «Скала времен», — и, указав на Черного Фетчена, завершил речь: — Ведите хор, мистер. Надеюсь, голос у вас соответствующий.

— Ты сошел с ума!

— Может быть, — согласился Галлоуэй, — но вы должны петь громко и четко. Начинаем по счету «три», и, пожалуйста, по-хорошему прошу, пойте все.

— Пошел к черту!

Семнадцать лет назад Тори не терпелось доказать, что он крутой, так он думал о себе сам, ну а точнее, ему хотелось показать свой норов другим.

Галлоуэй выстрелил. Пуля сбила с Тори шляпу и оцарапала ему ухо.

— Пой, черт тебя побери! — приказал брат.

И, о Боже, они запели!

Надо отдать им должное: они пели красивыми, сильными голосами и не путались в словах. У нас в горах часто ходят в церковь, и Фетчены знали все псалмы наизусть.

Скала времен, раздайся,

Укрой меня в себе.

— Теперь повернитесь, — скомандовал Галлоуэй, — и медленно уезжайте из города. Я хочу, чтобы все знали: вы не какие-то обычные уголовники, а всего-навсего шаловливые ребята и за вами некому присматривать.

— Оружие, — крикнул я им вслед, — получите завтра утром в банке.

И вот Джеймс Блэк Фетчен выехал из города со своей беспутной шайкой, а мы стояли и смотрели им вслед, пока последний из них не исчез вдали.

— Похоже, мы нажили себе врагов, Флэган, — в раздумье произнес Галлоуэй.

— Враги придают мне силы, — прокомментировал я, все еще находясь под впечатлением псалма. — А у нас их только что парой больше, парой меньше — не имеет значения.

Собрав оружие, мы отнесли его в банк, который к этому часу уже закрывался. Потом перешли улицу и рассчитались с долгами отца. Весь город смеялся над тем, что произошло, но нас предупредили, что Черный обязательно отомстит. Однако мы не собирались ждать его ответного шага, поскольку отправлялись обратно в прерии. Дома нас уже ничего не удерживало. Да и в пустой хижине, где ни мяса в котлах, ни муки в закромах, долго не проживешь.

В нашем первом путешествии на Запад, куда перебрались уже многие Сэкетты, мы хорошо заработали. Теперь нам предстояло начать все сначала.

И мы тронулись в путь.

Но далеко не ушли. Миновав окраину города, увидели на опушке леса лагерь, из которого навстречу вышел пожилой мужчина. Мы достаточно долго работали с ирландцами, чтобы не узнать его густой акцент.

— Могу я поговорить с вами, ребята?

Мы остановились, а Галлоуэй оглянулся, желая убедиться, что по улице не мчатся нам вдогонку вооруженные всадники банды Фетчена.

— Меня зовут Лабан Костелло, — представился старик. — Я торговец лошадьми.

У нас в горах все знают и уважают торговцев лошадьми. Их восемь семей — все хороших ирландских кровей. Иногда их называют цыганами, потому что они кочуют по всей стране. Очевидно, старик был одним из них.

— Я попал в беду, — сказал он, — а мои родственники далеко, в Атланте и Новом Орлеане.