Читаем Соль и шторм полностью

– И что теперь станет с нашими кораблями?! – крикнул какой-то человек из толпы. Он крутился во все стороны, чтоб его услышали. – На «Валгалле» столько же заклинаний, сколько было на «Орлином крыле»! Она не может затонуть!

– Вы больше не должны полагаться на ведьму, – отрезал Тэйн. В его голосе я различила скрытую злость или, может, мне показалось?

– Где девчонка? – вопили люди. – Маленькая колдунья! Пусть она все исправит!

– И ее мать! – заверещала старуха со сморщенным лицом. – Про нее тоже не забывайте!

– Вперед! – призвал всех здоровяк с фонарем в руке, я узнала в нем одного из портовых грузчиков. – Все знают, где живет пастор Сэвер! Мы вытащим ведьму оттуда!

Поднялась суматоха, мужчины рвались вперед, но их окликнул тонкий пронзительный голосок:

– Стойте!

Это была Люси, двенадцатилетняя посудомойка моей матери. Она казалась такой тоненькой и бледной в свете ламп, на виду у доброй половины острова, но отваги ей было не занимать. Со слезами на глазах Люси крикнула:

– Они все уехали! Два дня назад у дома обрушилась крыша. Они подозревали, что это все заклятье. А прошлой ночью пастор зажег везде свет, да так и оставил, бросив дом со всеми вещами. Взял наемную лодку и со всей семьей отплыл на материк!

– И ведьма тоже?

Люси кивнула. В толпе снова началась какая-то возня, затем я заметила рядом с девчонкой миссис Пламмер, нашу кухарку, – ту, что рассказывала истории про Элмиру Роу. Она, серьезная и встревоженная, стиснула плечо Люси и, склонившись, стала ей что-то нашептывать. Быть может, говорила о Роу, об острове, о долге? Но та сбросила ее руку и еще пронзительнее воскликнула:

– Отстань! Это Роу виноваты, что все они мертвы!

Люси вновь повернулась к толпе и сквозь слезы выкрикнула:

– Мать уехала, но девчонка – нет! Я не видела ее три дня, и, клянусь чем угодно, она все еще на острове!

Миссис Пламмер что-то внушала ей, до меня донеслось лишь «Успокойся!», но подскочила другая женщина и начала вопить, чтоб та попридержала язык, что я – угроза для острова, и многие из толпы поддержали ее. И следом множество глоток взревели: «Эвери Роу! Эвери Роу не стала делать то, что должна! Она нас подвела и обманула наши надежды!»

– Она пыталась! Пыталась! – крикнул Билли Мэси, тот самый торговец канатами, который пожелал мне удачи в побеге, но громкие крики заглушили его, многочисленные плечи и локти оттеснили назад. Я видела, как взметнулась чья-то рука и Мэси упал, а когда поднялся, из его носа струилась кровь.

От страха меня прошиб холодный пот. Я все крепче вжималась в стену. Вот бы сквозь нее просочиться! Но теперь я не смела даже сдвинуться с места, боясь привлечь внимание толпы. Я слышала, как горожане спрашивали друг у друга, где меня можно найти. Затем один из местных моряков вскочил на ящики и схватил Тэйна за грудки.

– Ты ведь знаешь, где она? – в его голосе звучала угроза. – А ну говори!

Он толкнул Тэйна, оба потеряли равновесие и покатились вниз.

Кровь застыла у меня в жилах. На миг я замерла, оцепенев от ужаса, а затем ринулась вперед, подгоняемая страхом, любовью, отчаянием. Отбросила капюшон и, продираясь сквозь толпу, закричала что есть мочи:

– Я здесь! Здесь!

В первый момент все потрясенно замерли. Затем люди расступились и повернулись мне. В их глазах читались гнев и скорбь, боль и жажда мести.

А затем, словно плотина прорвалась: ко мне потянулись сотни рук, ногти и зубы были готовы рвать меня на части, свирепо и яростно, и новая волна страха затопила меня: неужели я умру, растерзанная островитянами в клочья.

Уильям Блисс спрыгнул с ящиков в толпу и, обхватив меня руками, потянул к краю пристани. Но это не слишком помогло – удары сыпались со всех сторон, многим удалось стукнуть меня побольнее или вцепиться ногтями в кожу, оставив на щеках и руках кровавые следы. Плащ съехал на бок, сбился на шее, и я почти задыхалась, но чьи-то руки сорвали его, и дождевик исчез в толпе. Еще одна рука – судя по довольному визгу, женская – выдрала у меня клок длинных волос.

Уильям Блисс рывком поставил меня на ящики, лицом к людям. Я была совсем одна на этой самодельной сцене, и каждый мог меня видеть, изливать свою злобу и проклинать, потрясая кулаками. Я дрожала перед ними, как кролик перед стаей волков.