Он прикрывает на миг глаза, собираясь с мыслями, а когда открывает, натыкается взглядом на подоконник, под которым расплылись влажные капли соленой воды… Арлен пришел, чтобы увести ее в волны. Арлен больше не хочет ее отпускать.

Джодок Коллинз

Утро было отвратительным. Окно заливал дождь. Проснувшись в пять утра, Джокер так и не смог уснуть. Из-за этого он все еще был сонным. Начинала болеть голова. Под одеялом было жарко, без одеяла – холодно.

Джокер поднимается с кровати, одевается. Смотрит на непогоду за окном, думает, чем заняться. Чем он занимался в свободное время? Был с Макензи, смотрел на нее, защищал ее. Принадлежал Мак. Но что он делал без нее, на материке? Учился. Учился всему – каждому предмету, заполняя время до краев новыми знаниями: математика, литература, философия, биология, физика, психология, бег, домашние задания. На выходных: снова бег, дополнительные задания, репетиторы. В этом Джокер был лучшим.

Не имея возможности ни учиться, ни быть с Мак, он не знал, куда себя деть.

Из всех его занятий сейчас был доступен бег. И он один выделялся из общей массы теорий. Джокер выбрал только этот вид спорта, потому что он был индивидуальным, а не командным, на другое парень не хотел тратить время. Джокер мог общаться с кем угодно, но всегда оставался один.

Выудив из шкафа старые кроссовки, Джокер надевает спортивную куртку, обувается и выбегает. В наушниках на полную громкость включает музыку, накидывает черный капюшон, и все становится проще. Точнее, дальше. Больше ничто не может коснуться его, причинить боль, ничто не пробьется сквозь стену музыки и не заберется под капюшон.

Джокер бежит. Ноги напрягаются – знакомое и приятное чувство. Легкие горят из-за ледяного воздуха. Джокер подбегает к обрыву – туда, где он был с Мак. Он остановился отдышаться, уперев руки в живот. Дождь падает в волны, а они подхватывают капли и несут их сначала в открытый океан, а потом, с силой, взятой в океане, бьются о берег. Джокер смотрит, как они все выше и выше подбираются по скале. Он чувствует холодные капли. Он бежал по грязи, по влажной иссушенной траве, обувь промокла насквозь – теперь бриз смывал грязь, пропитывая ткань до кожи Джокера.

Он делает шаг назад, когда сквозь музыку пробивается голос:

«Джодок».

Парень оборачивается, но никого не видит рядом.

«Джодок. Иди к нам. Вернись».

Джокер перевел взгляд снова на волны. Вода вздымалась и складывалась в причудливые формы, тонула в своих же волнах и снова рождала образы.

Не сводя с океана глаз, Джокер побежал вдоль берега в своем темпе. Он бегал по краю острова, пока не начало тошнить.

Тогда Джокер увидел Арлена, который шел к маяку. Ему нравилось, что он был один. Арлен подозрительно оглядывался по сторонам, пока не увидел Джокера, махнул ему рукой и, не дождавшись ответа, ушел.

Макензи Кирван

Она хотела рассказать все Джокеру и в то же время боялась, что он узнает. Она ждала друга, но он не пришел.

Каждый вечер стал приходить Арлен. Он говорил, но мало, они целовались, Макензи рисовала при нем, Арлен рассказывал ей истории. Макензи очень нравилось, что Арлен проводил с ней время. Это было иначе, чем с Джокером. Они вдвоем смущались.

Но Макензи не могла понять заинтересованности Арлена в рисунке Джокера. Он каждый раз на него смотрел, как будто сам Джокер находился здесь и ему нужно уделить внимание.

Сегодня Макензи пришла домой, оставила вещи и решила сама зайти к Джокеру. Непогода ее почти не пугала, Макензи отрешилась от нее, и с промокшими волосами постучалась в дверь Коллинзов. Из-за двери послышался голос бабушки:

– Джодок, отойди, простудишься.

А потом Джокер открыл ей дверь. Он был без футболки и вытирал полотенцем влажные волосы.

– Привет, – улыбнулся он ей своей фирменной улыбкой. – Проходи.

Макензи вошла в дом, и Джокер закрыл за ней дверь. Девушку встретил неодобрительный взгляд бабушки. Но друг, как обычно, избавил ее от неловкости.

– Проходи в комнату, я сейчас поднимусь, – говорит Джокер и подталкивает рукой к лестнице наверх.

Макензи уже садилась на кровать, когда услышала, что Джокер что-то говорит бабушке, но не расслышала слов. Они перебросились еще парой предложений, и Джокер поднялся к ней.

– Ну как ты? – спрашивает он ее. – Извини, что не заходил вчера, нужно было побыть одному.

Эти слова задевают Макензи. И Джокер видит это.

– Эй, я же не сказал, что без тебя. Просто… нужно было побыть наедине с собой.

Макензи почти понимала. Но все равно это немного задевало. Будто она имела право на его свободное время. На него.

И вдруг в ее голове родились десятки вопросов, которые нужно было задать Джокеру. У него есть друзья на материке? Какие они? Есть ли девушка? Чем занимается на досуге?

Почему она не спрашивала об этом никогда, принимая Джокера как должное? То, что она не говорила, не оправдание. С Арленом-то она говорит, даже если переписывается. Джокеру она ни строчки не написала.

Джодок Коллинз