Читаем Сокрытая сталь полностью

Закончив ужин, мы поехали в Гумбольдт-Парк на внедорожнике, который Алексей забрал у лофта, и остановились на уютной жилой улочке.

По обеим сторонам тянулись таунхаусы, некоторые из них были старыми и изысканными из светлого камня, другие — гладкими и современными из стекла и стали.

Коннор подошел к тому, что располагался как раз между домами в этих двух стилях. Трехэтажное здание из красного кирпича, на каждом этаже по три узких окна, увенчанных грубо отесанным камнем. Крыша была отделана темно-зеленой лепниной, а перед домом располагался небольшой зеленый участок, огороженный невысоким черным забором и украшенный невысоким японским кленом, листья которого уже стали ярко-красными.

— Мило, — произнесла Лулу, когда мы поднимались по лестнице к входной двери. Коннор отпер ее, и мы вошли следом за ним.

Старое дерево цвета меда блестело почти везде: на полу, на лестнице, которая вела сразу на второй этаж, и на длинных горизонтальных балках, пересекавших фойе. Заглянув в комнату слева, я обнаружила встроенные книжные полки и камин, выложенный темно-зеленой плиткой с легким отливом. Низкий бархатный диван идеально подходил для чтения. Комната переходила в столовую, отделанную теплым деревом, с большим количеством книжных полок и длинной подвесной лампой из стекла и железа.

— Это похоже на современного Фрэнка Ллойда Райта[22], — сказала Лулу, придав своему взгляду то, что я привыкла считать прищуром художницы.

— Да, — согласилась я. Обстановка была старомодной — не было округлых краев и сверкающих белых поверхностей, которые популярны сейчас — но это было красиво.

Мы прошли на открытую кухню, где над медными столешницами поблескивало еще больше плитки. Современность снова взяла верх своей элегантной бытовой техникой. Несколько ступенек вели к расположенной ниже гостиной с огромным винтажным окном, которое захватывало верхние этажи. На боковой стене висела огромная картина, на которой синие и зеленые тона сменялись и сливались, пока не превратились в волны, ритмично разбивающиеся о скалистый берег.

Я поставила сумку, подошла к окну и выглянула на заросший травой сад, который, казалось, тянулся вдоль дома, огороженный кирпичной стеной, увитой плющом. Оранжерея из стекла и стали, роскошная в викторианском стиле, переходила от здания во двор.

— Черт, — промолвила Лулу, вставая рядом со мной. — Правда, круто.

Это был великолепный дом, но такая роскошь, как двор в тесном районе Чикаго? Не говоря уже о зимнем саде, атриуме, дереве... И все это элегантно, но не вычурно. Под старину, но в то же время современно. Кто-то очень позаботился о том, чтобы каждая деталь в этом доме имела значение; они хотели, чтобы он прослужил долго, и было практично.

Лулу повернулась к Коннору, пока я разглядывала двор.

— Так этот дом принадлежит Стае или как? — спросила она.

— Нет, — ответил Коннор. — Он мой.

Я оглянулась на него.

— Твой? Типа, инвестиций?

— Мой, в смысле, я купил. Чтобы жить здесь.

— Ты переезжаешь из дома Киинов? — спросила я. В доме было полно оборотней — целых три поколения.

— Я переехал, когда мы вернулись из Миннесоты.

Прошла целая минута, прежде чем я снова смогла говорить.

— Ты купил дом и переехал от родителей несколько недель назад.

Лулу прочистила горло, напоминая нам, что мы не одни, затем подняла сумку, которую я кинула.

— Алексей, ты знаешь, где находится комната для гостей?

Алексей кивнул, посмотрел на Коннора, и они скрылись из виду, пройдя в дом. Дом, который принадлежал Коннору, с отделкой из дерева цвета меда, огромным двором и оранжереей.

— В чем проблема? — спросил Коннор, когда мы остались одни.

Я испытала тысячу эмоций одновременно. Удивление от того, что он покинул дом, в котором жили три поколения его семьи, шок от того, что у него были финансы купить таунхаус в Чикаго, гнев и обида из-за того, что он не подумал поделиться ничем из этого — важного, меняющего жизнь — со мной.

Мои родители скрывали интерес AAM ко мне. Коннор отгородился от меня.

«Есть еще кто-то, кому я могу доверять?»

— Покинул дом, — повторила я. — Переехал. Купил дом. Это важные решения, Коннор. И ты мне ни о чем из этого не говорил.

— Я говорю тебе сейчас, — сказал он, достав из кармана экран и положив его на стойку, избегая смотреть мне в глаза. — Ничего серьезного.

— Значит, полная перестройка жизни — это всего лишь обычный вторник для тебя?

Он посмотрел на меня.

— Не смеши.

Я сердито посмотрела на него.

— Не преуменьшай мои чувства.

— Я не преуменьшаю их значения. Я пытаюсь их понять. — Он выругался и прижал руку к груди. — Для меня настало время пожить одному. Мне нужно место, которое будет принадлежать мне. Место, которое будет подальше от Стаи. Пришло время, — повторил он.

По его лицу я поняла, что он не осознает, что держит нож, и просто провернул его еще немного сильнее.

— И это все? — спросила я.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать.

Я должна принять решение: бежать или бороться, оставить все как есть или дать отпор. И на самом деле, это было не в моем стиле.