Читаем Сохрани Страну Чудес полностью

Они снова плыли по реке. Теперь она сидела впереди, а Мартин пытался поймать рыбу, бросая с кормы самодельную снасть. Запасы подходили к концу, и свежая еда была бы очень кстати. Вскоре ему удалось найти удачный способ насаживания личинки на шип дикой розы, и на брёвнах забилось несколько полосатых окуней.

Они сплавлялись примерно со скоростью идущего человека, но река петляла, что удлиняло путь. С другой стороны, они не останавливались, как обычно останавливаются путники, и не замедляли шаг от усталости. По расчётам получалось, что они должны скоро достигнуть ярмарочного поля. В праздники оно становилось шумным и пёстрым. Торговцы ставили шатры, укрывавшие от солнца и дождя, стараясь пестротой не отстать от соседей. А в шатрах было столько всего! Самый чудесный был шатёр булочника, в нём продавались кренделя и сладкие петушки на палочках. Отец всегда брал ей одного петушка, и всегда спрашивал маленькую Элис, какого цвета. А она неизменно выбирала жёлтого, как солнце.

Шейла никогда не ездила с ними на ярмарку.

Мысли Элис от ярмарки перешли к матери. Элис не сразу поняла, что Шейлу убили селяне. Этого никто ей не говорил, даже отец, обходя молчанием не только эту тему, а вообще саму Элис. Она ещё какое-то время ходила за скотиной, понимая, что стареющий отец нуждается в её помощи, но потом, видя, что он избегает её, тоже стала его избегать. Сначала их общение состояло только из бытовых фраз, необходимых для ведения хозяйства. Но потом они стали обходиться и без них. Элис всё больше проводила времени вне дома, гуляя по окрестному лесу, собирая грибы и коренья, стараясь не попадаться на глаза селянам. Это было несложно, поскольку в это время года обычно мало кто покидал деревню. Было некуда ходить, кроме сенокоса и ярмарки, только дети иногда собирали землянику и древесных жуков, но Элис ходила дальше.

С тех пор, как Шейла умерла, Элис не была на ярмарке. Возможно, если бы она попросилась, отец бы и взял её. Но мысль о длительной дороге вместе не радовала её.

Однажды отец вернулся с ярмарки пьяным. Править лошадью отец не мог, вожжи тащились по земле, а сам он валялся в телеге. Лошадь сама привезла его домой. Элис распрягла лошадь и увела в сарай, а отца так и оставила лежать в телеге до утра: летняя ночь была тёплая.

После этого случая Элис стало совсем ненавистно находится рядом с ним, и она больше не появлялась в доме.

Ярмарка давно скрылась за поворотом реки. Больше поле с остатками торчащих в небо шестов — всё, что осталось от ярких шатров. И никого. За холмом лежала совсем маленькая деревня. Когда-то давно она даже имела своё название — Прилучье, потому что река делала в этом месте большую петлю, излучину. Но теперь все говорили "Ярмарка". Родник в лесном овраге, аккуратная дорожка, выложенная камнями и два дома с соломенными крышами. И в стороне дом побольше — трактир и гостиница. Раз в месяц поле оживало, наполнялось телегами, из трактира доносился смех и ругань, слышные у самой реки. Но сейчас было совсем тихо. Зимой ярмарки обычно не проводились, селяне сидели по домам, проводили короткие зимние дни за починкой плугов и телег, а по вечерам собирались у огня за ужином... Как далеко это сейчас.

Она знала — теперь до самого замка на три дня пути вдоль реки нет никаких человеческих поселений. Огромная земля, покрытая лесом. И где-то к западу — заросшая дорога. Похожее на восторг ощущение как будто подняло её над лесом, она увидела реку, петлями проходившую под нависающими ветками, уютные поляны, выходящие к реке и чуть пугающую темноту ельников. Это всё было её, она могла идти куда захочется. А сейчас, река бережно, как ребёнка несла её навстречу огромному и удивительному миру. В лесу скрывались тайны и опасности, но Элис думала, что это такие опасности, о которых будет потом приятно вспоминать, сидя вечером у огня. Ну, в самом деле, что могло им угрожать, ведь здесь нет людей. А лесные страхи ничего не значат, если она не одна. Ведь с ней Мартин, который уж теперь-то сможет отогнать лесного гурафа. Элис улыбнулась. Тревога ушла, и, казалось, больше не вернётся.