Читаем Софи Лорен полностью

Вернон также подписал контракт и на съемки в "Анджеле", где должен был играть любовника Софи, гангстера и убийцу. Их сына играл новичок в кино симпатичный блондин Стив Рейзлбэк. Чтобы привлечь американских зрителей именами известных актеров, зловещего главаря банды сыграл Джон Хастон. Эта роль была похожа на ту, которая принесла ему признание в фильме "Китайский квартал".

Съемки происходили в Монреале и его окрестностях и стали для Софи одним из самых неудачных опытов ее работы в кино. Скучая по своим детям, оставшимся в Париже, она, кроме того, не сработалась с режиссером Борисом Шагалом, который принялся за эту работу впопыхах, когда канадец Сидней Фури получил для него более выгодное предложение от Голливуда. Хотя Шагал, русский по происхождению, сам был опытным актером, он не мог удовлетворить потребность Софи работать с "играющим" режиссером типа Де Сика и скорее походил на тиранического эгоиста вроде Отто Преминджера. Правда, светлым пятном в работе с Шагалом было то, что благодаря телевизионной подготовке режиссер закончил фильм всего за пять недель, и Софи могла вернуться к своей семье быстрее, чем сама того ожидала.

В качестве примечания скажем, что "Анджела" была последней кинематографической работой Бориса Шагала. Он умер через четыре года, когда случайно попал под вращающийся винт вертолета, снимая для телевидения мини-серии передачи "Третья мировая война".

После завершения работы над "Анджелой" в "резерве" у Софи оказалось три готовых фильма, сделанных ею в течение всего одного года, которые еще не вышли на экраны, поэтому особой необходимости торопиться со следующими проектами у актрисы не было. Однако прежде чем вернуться к домашней жизни, она присоединилась к группе звезд мирового кино, зарабатывавших огромные деньги в коммерческих рекламных передачах, которые шли только в Японии. Очевидно, Япония настолько удалена от остального мира, что никто не мог видеть, как легенды кинематографа занимаются рекламой потребительских товаров и услуг. Кроме Софи, среди актрис были Одри Хепберн и Катрин Денев.

Софи подписала контракт с компанией "Хонда" на рекламу скутеров на три тридцатисекундных эпизода с общим гонораром в 200 тысяч долларов, то есть в пересчете на одну секунду — по 2222 доллара. При той же ставке в полномасштабном художественном фильме гонорар актрисы составил бы по крайней мере 12 миллионов долларов. Для съемок рекламы "Хонда" доставила самолетом из Токио в Рим режиссера и операторскую группу. По сценарию Софи сначала сидела на мотороллере перед парадными воротами виллы Понти, а затем проехала немного по близлежащим окрестностям, хотя никогда в жизни не ездила на мотоцикле.

К счастью, команда "Хонды" уехала до 8 февраля 1977 года, когда два полных автобуса с полицейскими и вооружением прибыли на виллу Понти и окружили поместье. Размахивая ордером на обыск перед охранниками, заместитель прокурора в сопровождении группы из десяти полицейских вошел на территорию и начал колотить в дверь главного здания. Слуги позволили им войти внутрь, однако, что произошло дальше, непонятно. Чета Понти в это время находилась дома, но, по-видимому, они были так удивлены, что не сопротивлялись этому вторжению.

Полиция разошлась по всему дому, осматривая каждую комнату и делая опись мебели, картин, скульптур и других ценных вещей. В то же самое время еще одна группа полицейских произвела обыск в офисе Понти в Риме, после чего опечатала его бухгалтерские книги и все деловые записи.

Хотя вначале пресса не получила никаких официальных объяснений причин обысков, один из сотрудников правительства сообщил репортеру "Агенциа Италиа", основному итальянскому информационному агентству, что это только начало расследования всех деловых сделок Карло Понти. Он подозревался в уклонении от уплаты налогов, неправильном использовании правительственных субсидий и нелегальном вывозе из Италии денежных средств.

На следующий день чета Понти улетела в Париж к детям. "Я больше ни одной минуты не хочу оставаться в этой стране", — сказала Софи репортерам.

"Для меня теперь невозможно жить в Италии, а тем более работать здесь", — прокомментировал случившееся Понти.

Однако месяц спустя Софи пришлось вернуться в Рим для озвучивания "Необычного дня", который планировался к показу на Каннском кинофестивале в мае. Как только она и ее секретарь Инес Брушиа прибыли в аэропорт, намереваясь вечерним рейсом улететь обратно в Париж, служащий таможни остановил актрису и попросил пройти ее в офис, чтобы ответить на несколько вопросов. Хотя она не была подвергнута личному досмотру, весь ее багаж и ручную кладь тщательно осмотрели. Инспектор конфисковал несколько конвертов, в которых содержались корешки банковских депозитов, и всю деловую документацию.

Тем временем Инес позвонила Эмануэле Голино, адвокату Понти в Риме, и тот немедленно примчался в аэропорт со своими двумя коллегами. До их прибытия Софи отказалась отвечать на любые вопросы. Кроме того, в аэропорт прибыл руководитель таможенной службы, чтобы предъявить обвинение, выдвигаемое правительством.