Читаем Содержательное единство 2007-2011 полностью

Китай нисколько и не пытается экспортировать свою экономическую "модель". Китай озабочен своим собственным развитием. Однако всякий волен извлекать уроки из опыта китайской экономики. В 1992-м Россия уроков не извлекла – в результате чего страна пережила экономическую и историческую катастрофу. Надеюсь, 18 лет спустя экономические факты говорят сами за себя. Я надеюсь, что сегодня многие в России изучают то, что произошло в Китае, потому что, как я старался объяснить, глубоко не случайно, что на протяжении минувших 18 лет китайская экономика была самой быстроразвивающейся и успешной в мире, как не случайно и то, что она сумела пройти через испытания финансового кризиса успешнее любой другой страны.

Китай воссоздал великое и могущественное государство и, вместе с тем, встал на путь улучшения условий жизни своего населения. Я надеюсь, как я надеялся и в 1992-м, что Россия добьется того же.

Благодарю за приглашение выступить в этой аудитории.

Сергей Кургинян: Я хотел бы поблагодарить Джона Росса за великолепный доклад и дать на него короткую рефлексию. Мои ремарки будут разделены на три части: на собственно экономические (не считаю себя специалистом в этой области и заранее прошу извинения за все возможные огрубления, которые я сделаю); на политико-экономические и социально-экономические; и на те, которые выведут нас на политику как таковую (этой сферой мы больше всего занимаемся).

Вначале я позволю себе привести некоторые цифры и, оговорив их приблизительность, представить собравшимся мою очень огрубленную оценку того, что произошло в Китае, и что, собственно говоря, представляет собой абсолютно не случайное "китайское чудо".

Еще раз повторю, что все мои цифры очень огрублены. Я могу их сделать чуть-чуть более точными, но не хочу. Мне кажется, что в данном случае это не имеет значения, поскольку цифры здесь играют скорее роль метафоры, чем буквальности. При этом мне хотелось бы, чтобы какие-то порядки в пределах этих цифр были сохранены и учтены.

Первая позиция великого китайского плана: "Что у нас есть? Что мы можем продать миру? В чем наше предложение? Продаем 300 миллионов рабочих более или менее приличного качества. Ничего другого у нас нет. Но рабочие – есть. Продаем 300 миллионов рабочих".

Следующая позиция этого гениального плана: "По какой цене? По цене (все цифры мои условны) 300 долларов в месяц или 3600 долларов в год". Цифры могут быть вдвое больше, вдвое меньше. Здесь важен порядок.

Третья позиция плана: "Мы предлагаем эту рабочую силу вместо западного рабочего, который (опять-таки, огрубленно) хочет 36000 долларов в год или примерно 3000 в месяц".

Четвертая позиция: "В этой ситуации чистая прибыль от замены одного западного рабочего на одного китайского рабочего составляет чуть более 30000 долларов в год.

Примерно одну треть этой прибыли нужно направить на демпинг, то есть, на снижение цены производимого этим рабочим товара до уровня, когда данный товар будет востребован мировым рынком.

Остается 20000 долларов от замены одного западного рабочего на одного китайского рабочего.

Эту сумму делим пополам между нами, хозяевами 300 миллионов подобных рабочих, и теми, кто поддерживает наш проект, давая нам место на мировом рынке или помогая нам инвестициями. Назовем нас – Китаем, а тех, кто нам помогает – прокитайским Западом.

Прокитайский Запад должен привезти нам деньги, технологии, открыть для нас западный рынок, который на самом деле совсем не так открыт, как это кажется, создать для нас какие-то элементы инфраструктуры.

Взамен прокитайский Запад получает половину прибыли, порождаемой заменой некитайского дорогого рабочего на китайского дешевого рабочего. Мы, китайское государство, тоже получим свою половину от этой замены".

Что такое эта половина, если следовать моим – подчеркиваю, сверхприблизительным – расчетам?

? от 20000 долларов составляет 10000 в год.

Если умножить 300 миллионов китайских рабочих на 10000 долларов – это будет 3 триллиона долларов.

Вот – очень грубо, без всяких деталей, без важных нюансов, связанных с инфраструктурой, инвестициями, ритмами, балансами и всем прочим, – модель "китайского чуда".

Если у вас есть такой товар, как дешевые рабочие, и вы выводите этот товар на рынок, то, как говорят у нас в России, "против лома нет приема". То есть, нет ничего, что может остановить "китайское чудо" в пределах капиталистической мировой экономики. Нельзя объяснить капиталисту на Западе, почему он должен платить американке или француженке (капризной, с профсоюзами и всякими ограничениями по продолжительности рабочего дня) 36000 долларов, если можно заплатить китаянке, которая будет честно и добросовестно работать гораздо больше без профсоюза, – 3600 долларов.

Соответственно, западная экономика и вся экономика с высокой ценой товара "рабочая сила" неизбежно будет проигрывать экономике с более низкой ценой.