Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

В 93-м еще боялись ортодоксальной группы номенклатуры. В 94-м, к началу Чечни, уже не боялись. Затем застряли в Чечне (при чьей помощи – мы тоже знаем). Но, не поняв существа своего застревания, начали по модели "блицкрига" оперировать "вздутие". С чего начали? Сперва была группа "Мост". Лицом в снег – вот с чего начали. Надо было "убрать мальчишек". И их положили лицом в снег – на 2 недели. А через две недели оказалось: это уже не те мальчишки. И тогда одни начинают кричать "олигархия", а другие – "русский фашизм". Это слова. Произносящие "олигархия" хотят "вздутие" "прооперировать". А говорящие "русский фашизм" отвечают: "Сначала мы вас прооперируем". И в этом – существо дела.

А теперь принципиальный вопрос: на чьей стороне быть в этой игре? Есть "двугорбая" номенклатура. Это переработанная ортодоксия в лице "зюганизма" и то, что называет себя НДР. Альянс НДР и НПСР – это альянс двугорбой номенклатуры, это попытка номенклатуры окончательно решить уравнение собственности и власти внутри самой себя, что она не смогла сделать в начале перестройки. Эта всепроникающая "ряска" стягивается прежде всего на горле Ельцина. Ельцин, видимо, понимает, что "дружить" они все будут против него. Если он не понимает это сегодня, поймет завтра. Он, может быть, считал, что Селезнев или Илюхин не будут его импичить так по-дурацки, как только он залег в больницу. А они импичат! Он, может, считал, что Строев – друг и брат, а тот все равно в Конституцию поправки хочет внести. Ну не может номенклатура их не вносить, потому что надо процесс замкнуть и заняться делом, то есть дележкой. А для дележки сейчас еще слишком много лишних присутствует.

Теперь о Сосковце и Коржакове. Не хочется сейчас их ругать, когда их все грызут. Но если они говорили, что президент их брат, то не надо же так откровенно делать путч, в ходе которого президент перестает существовать. Либо ты в середине 94-го, когда у него есть ресурс легитимности, "замочи" кого хочешь и с этого момента говори с ним на языке легитимности: "Ваше императорское величество, господин президент". Либо ты веди выборы как следует и добивайся новой его легитимности. А что ж ты за месяц до выборов начинаешь предлагать путч, когда он-то понимает, что он уже никто. Ну, удастся Коржакову всех задавить, будет Коржаков диктатором, не удастся – будет Зюганов, но Ельцина-то в любом случае не будет, он ведь это понимает!

Это, как говорят, клинический факт! А что за этим фактом? Почему каждый раз, когда идет номенклатурный сговор, наезжают на президента? Ельцин, что ли, не нравится? А чем именно? Нет, не в Ельцине дело, а в том, что двугорбой номенклатуре президентская власть не нужна. Вот она-то и есть олигархия, союз бояр, идеалом которого является Земский Собор. Но ведь то же самое было и в 93-м с его "Советом регионов"! И гораздо раньше было! Когда Нечаева выводили из зала суда, он кричал "Земский собор", и все опальные аристократы России кричали "Земский собор!" Это что значит? Что вся романовская история с Петром I у них в горле стоит, они ее не хотят. Они хотят боярской воли, двухсот или семисот равных. Года два назад я говорил одному молодому банкиру, что в России есть 800 семей, которые хотят стать элитой. На что он оскалил желтоватые зубы и сказал: "И еще 5 тысяч, которые хотят отнять у них это почетное право".

Кто из политических сил оказывается за пределами номенклатурной "ряски"? Сам Ельцин с его окружением (он на сторону "ряски", как я уже показал, встать не может), Лебедь, которому тоже в ней места нет, и Явлинский. Вопрос номер один сегодняшнего политического процесса: Ельцин готов в очередной раз рвать эту "ряску" или уже не может? Это определится в течение ближайших месяцев, до апреля или чуть позже. Если он готов, то его проблема, как нейтрализовать тех, кто идет на него с боярской рогатиной. Если он на это не готов, тогда "ряска" может съесть его или он может надолго в ней застрять. И тогда возникает главный вопрос, который я снова и снова повторяю: а чем она плоха, эта "ряска"? А может быть, она хороша? И что такое эта "ряска", если говорить по существу? И снова я упираюсь в концепцию устойчивого развития – как бы абстрактную, как бы никому не нужную, как бы далекую от реальных процессов, где останавливаются заводы и голодают семьи.