Читаем Содержанка полностью

— Я три дня стояла в очереди, чтобы получить этот билет.

— Сама ему это скажи.

— Я теперь вижу его, только когда он спит.

— Он день и ночь разыскивает твоего братца, будь он неладен.

— Я знаю.

Лида могла представить себе, как он ходит из кабака в кабак, пьет и дерется в темных подворотнях, чтобы хоть что–то разузнать о судьбе Алексея. Ох, Попков, и ты ведь даже не любишь этого человека.

— Я скоро вернусь, — пообещала она. — Он даже не заметит, что меня не было.

На этот раз Лида была готова. Она знала, что ее ждало. Ее дыхание затуманило окно вагона, и она провела по нему рукавом пальто, чтобы вытереть влагу. Ей хотелось, чтобы ничто не разделяло ее и то, что находилось снаружи.

Густые сосновые леса проплывали за окном. Темные ветки заканчивались иголками, обросшими снегом, который искрился так ярко, что казалось, будто воздух наполнен теплом. Но Лида знала, что это не так. Она уже научилась многому не верить.

В купе не было свободных мест, и она была единственной женщиной. Ты знала, что так будет, поэтому не хнычь и не жалуйся. И все же ей было страшно в этом закрытом пространстве. Два ряда сидений, расположенных лицом друг к другу, и висящие над головами пассажиров сетки прогибались под весом тяжелых армейских мешков, которые держались на этих хрупких полках лишь каким–то чудом. Почти все соседи Лиды были солдатами в грубых, пропахших табаком шинелях. В таком маленьком помещении им, казалось, не хватало места. Сапоги их были слишком большими, а шутки слишком громкими. Лишь двое мужчин в купе были в штатском. Один из них спал, надвинув кепку на глаза (похоже, шум ему нисколько не мешал). Второй, сидевший у окна прямо напротив Лиды, был в элегантном костюме в тонкую полоску и щегольской фетровой шляпе. Он часто посматривал на карманные часы, но у Лиды сложилось впечатление, что делал он это больше не для того, чтобы узнать время, а для того, чтобы продемонстрировать их красоту. Когда он в пятый раз достал их из жилетного кармашка, подцепив массивную золотую цепочку большим пальцем, терпение Лиды лопнуло. Она немного наклонилась вперед и произнесла:

— Простите, можно взглянуть?

— Конечно.

Они оба прекрасно понимали, что ее интересовало не время. Он чуть подался вперед и показал ей часы, держа их на затянутой в перчатку ладони. Лида не спеша внимательно осмотрела инкрустированный драгоценными камнями циферблат с гравировкой, подняла руку и легонько провела пальцем по золотому корпусу.

— Очень красивые.

— Спасибо.

В грязном купе часы, заблестевшие, как кусочек солнца, привлекли к себе любопытные взгляды еще нескольких пар глаз. Глупо было со стороны этого человека выставлять их напоказ. Все можно было бы сделать очень просто. Когда поезд будет подъезжать к станции, она могла бы встать и, когда состав дернется, останавливаясь, упасть на пассажира, как будто потеряв равновесие, после чего ей оставалось лишь выйти на платформу с его часами в собственном кармане. Это было не сложнее, чем украсть монеты у слепого попрошайки.

Она прислонилась к спинке сиденья и закрыла глаза. Вдруг неожиданное тепло прошло по ее венам, она почувствовала, как у нее полыхают щеки. Откуда оно? Лида задумалась и решила, что причиной были часы. Не эти часы, а другие, еще более красивые, которые она видела много лет назад. Неожиданно ей вспомнилось, какой тяжестью легли они ей в руку. Лида даже не знала, что воспоминание об этом, хоть и не совсем четкое, сохранилось. Неожиданно и сама не понимая, из–за чего, она почувствовала, что улыбается. А потом память раскрылась, и она вспомнила, как это было.

Папа в тяжелом дорожном плаще с поднятым, закрывающим уши воротником. Темно–зеленая шелковая подкладка блестит, как вода в пруду, когда он расхаживает по комнате из угла в угол. Что это за комната? Она напрягла память, но сначала не смогла вспомнить, а потом ее мысленному взору предстали высокий потолок, массивная мебель и книги. Вот! Книги, занимающие все стены. Это папина библиотека. Папа с часами в руке. Зеленые глаза нетерпеливо блестят, огненные волосы выбиваются из–под воротника. Все его тело дышит желанием отправиться в путь. Даже сейчас, когда прошло уже столько лет, Лида чувствовала этот сгусток энергии и боль в своем собственном маленьком сердечке.

— Папа, не уходи, — попросила она, борясь со слезами, смахивая их, заталкивая обратно, туда, откуда они появились.

В тот же миг он оказался рядом, опустился перед ней на колени, обнял. Она быстро задышала, чтобы навсегда сохранить в себе его запах, запах леса, исходящий от его плаща.

— Я скоро вернусь, малышка, — тихонько произнес он и погладил по непослушным волосам, таким же огненным, как у него. — Всего пара недель. — Лицо его словно ожило, он широко улыбнулся и поцеловал ее в лоб. — Это работа, — добавил он. — Мне нужно съездить в Париж. Но если твоя мама не поторопится, мне придется ехать на вокзал без тебя.

— Нет! — захныкала она, потому что всегда махала папе рукой на прощание, когда провожала его на вокзале.

— Послушай, — сказал он и, чтобы успокоить, прижал к ее уху часы.