Читаем Содержанка полностью

— Иногда мне любопытно знать, почему моим… — Он улыбнулся. — Почему моим клиентам так хочется кого–то освободить, хотя очень часто в лагере заключенные превращаются совсем в других людей, не похожих на тех, какими они были раньше. Вы готовы к этому? Понимаете ли, годы тяжелого физического труда меняют их. Жизнь в лагере делает людей грубыми эгоистами, которых интересует только…

Он заговаривает мне зубы. Отвлекает внимание от…

Алексей развернулся, но было слишком поздно. Черт! Удар по почкам, потом еще один — в висок. Он пошатнулся, но устоял на ногах. Нанес ответный удар в лицо и коленом в пах. Нападавший бесформенной грудой рухнул на лед, замычав и скорчившись от боли. Но за ним стояли четверо, а за спиной Алексея выросли еще двое. Вышнев улыбался, спокойно наблюдая за происходящим.

— Друг мой, — негромко произнес он, — у вас нет выбора. Ожерелье я заберу. И все остальное, что вы прячете. И не спорьте, — засмеялся он, — а то мне придется натравить на вас своих друзей. Поверьте, вам это ни к чему.

Алексей сделал легкое движение кистью, и в руке его появился пистолет. Он нацелил его прямо в лицо Вышневу.

— Вы же не думали, что я приду на нашу встречу неподготовленным, правда?

Вышнев попятился, но остальные не двинулись.

— Черт возьми, Вышнев, не будьте идиотом. Вы получите украшение, но взамен я хочу…

В темноте у него за спиной появился нож. Боль пронзила все тело и впилась в мозг. Она была такой сильной, что Алексей даже не понял, где заболело. В следующий миг на него посыпались удары. Его повалили на землю и продолжили избивать. Он дважды спустил курок, потом выстрелил в третий раз. Услышал крики, но руки продолжали копаться внутри его одежды, разрывать ее, и он уже не мог остановить их. Он отбивался, пока чувствовал удары, но потом конечности перестали его слушаться. Вдруг его подняли и бросили через парапет моста. В ночной воздух над рекой.

В первую секунду он почувствовал облегчение. Руки этих ублюдков уже не касались его. Ночь была такой темной, что он даже не понял, что падает, но мозг автоматически дал телу команду приготовиться. Он успел подтянуть слабеющие руки и ноги, ему вдруг представилась сестра, а потом вокруг него взмыла вода. Он ударился о нее, как о кирпичную стену, ледяной холод сдавил его с такой силой, что легкие сжались, и он камнем пошел на дно.

14

Шесть дней. Шесть долгих дней от Алексея не было весточки.

Стало ясно, что брат бросил ее. Лида чувствовала себя потерянной и раздавленной. Она бродила по улицам Фелянки в надежде увидеть идущую широкими уверенными шагами высокую и статную фигуру с аккуратно уложенными волосами, но все было напрасно. С каждым прошедшим днем страхи ее крепли. Лида уже не сомневалась, что Серов раздобыл какую–то информацию в тот вечер, когда отправился с обходом по кабакам, и с ней поехал в лагерь. Алексей решил действовать в одиночку.

Без тебя мне лучше работается.

Так он раздраженно бросил в ответ на ее предложение пойти с ним, когда стоял в темном коридоре у ее двери. Вот он и поехал в лагерь сам, возможно, на каком–нибудь грузовике, подкупив водителя. Он найдет отца и каким–то образом вывезет его из России, даже не дав ему возможности увидеться с ней, и Йене Фриис решит, что она о нем не помнит. И они снова будут скакать вместе на лошади через лес, дока она…

Лида закрыла рукой рот, чтобы не позволить словам сорваться с губ. Она должна была найти Йенса, прежде чем он исчезнет, ей было нужно задать ему так много вопросов. Папа, дождись меня, пожалуйста. Я не бросила тебя.

— Не ходи.

— Со мной все будет в порядке, Лена.

— Ха!

— Я не ребенок и сама могу прекрасно о себе позаботиться.

В ответ женщина нахмурилась.

— Ты хочешь сказать, что можешь сделать вил, что ты не ребенок. Но позаботиться о себе — не думаю.

Лида недовольно хмыкнула, ее дыхание колечком пара лениво поднялось в прозрачный холодный воздух. Они стояли на платформе вокзала Фелянки в окружении людей в военной форме — это солдаты проезжавшей транзитом через город части дожидались поезда. Их спокойное терпение поражало Лиду. Ее ноги не знали покоя, сердце билось с такой силой, что она не могла долго устоять на одном месте и поэтому сновала по платформе из одного конца в другой, с трудом протискиваясь через скопление людей. Промерзшая станция превратилась в мужскую территорию, вокруг были слышны только густые голоса и громкий мужской смех. Здесь даже пахло по–другому.

Солдаты полулежали или сидели на своих вещмешках. Когда Лида проходила мимо, их взгляды не поднимались выше ее бедер, и смотрели они во все глаза. Кто–то даже протягивал руку, чтобы дотронуться до ее лодыжки, или запрокидывал голову, чтобы как будто случайно прикоснуться к ее юбке. Но Елена ходила за ней не просто так — ее зонтик опускался на голову каждому, кто тянулся к Лиде. От этого девушке стало смешно, и она улыбнулась. Даже ее мать не сделала бы такого. Это было довольно грубо.

— А вы умеете успокаивать мужчин, — заметила Лида.

— Нужно еще подумать о том, как мне придется успокаивать Льва, когда он узнает, что ты сама уехала на поезде.