Читаем Содержанка полностью

Генеральное испытание. В лагере Суркова. Такого Йене не ожидал. Там были люди, которых он знал, с которыми он ел и работал. Заключенные, которые выхаживали его, когда он умирал от ран.

Сжав руки за спиной и с трудом передвигая ноги, он ходил по кругу вдоль железного забора, радуясь лишь тому, что сейчас он может не разговаривать и не думать. Взгляд его был прикован к тяжелым железным воротам, уши настороженно ожидали услышать скрип петель. Он даже не заметил, что Ольга прихрамывает. Он не замечал ее страданий, потому что был ослеплен своей болью.

— Стой на месте, дура!

Пекарь раскрывал навес над задком телеги, но его лошадь беспокойно мотала головой из стороны в сторону, по очереди поднимала мохнатые ноги, и все это время Йене украдкой наблюдал за ними, ожидая появления мальчика. Почему не показалась его худенькая фигура? Он ведь должен держать лошадь.

— Не останавливаться! — крикнул охранник.

Это был Бабицкий, у которого настроение было ни к черту, потому что проснулся он с ужасной простудой и теперь ему меньше всего хотелось задерживаться на своей смене. Йене снова стал переставлять ноги. Он даже не заметил, что они остановились. Остальные заключенные раздраженно ворчали. Их дыхание наполняло белым туманом тюремный двор. Бредя след в след по заледеневшей корке на снегу, Фриис быстро обернулся, и то, что он увидел, разрядом молнии пронзило его.

Либо его подвели глаза, либо дал сбой мозг. Это наверняка ошибка. Он отвернулся и сосредоточил внимание на том, чтобы ноги его не сбились с такта, и три секунды спустя, снова поворачивая голову, Йене был уверен, что на этот раз за сеткой ограды он увидит что–то другое.

Но он ошибся.

Йенсу пришлось до боли стиснуть зубы, чтобы не закричать. Разум его на какое–то время отключился. Он продолжал идти следом за остальными заключенными, не понимая, что постепенно набирает скорость, пока не натолкнулся на предыдущего человека в строю.

— Осторожнее! — недовольно бросил тот.

Но Йене его даже не услышал. Он смотрел на крытую телегу пекаря. На лошадь. На большого человека, который вышел из–за телеги и теперь смотрел в сторону Йенса, держа лошадь под уздцы и поглаживая ее широкой ладонью по покрытой потом шее. Йене узнал его сразу, даже после всех этих лет. Это был Попков. Лев Попков. Старше и грязнее, чем раньше, но Йене узнал бы этого чертова казака в любом виде. Черная повязка на глазу, шрам от сабли через все лицо, Йене помнил, как Лев его получил, будто это случилось только вчера.

— Что с вами такое? — Подошедший сзади заключенный подтолкнул его.

— Разговоры! — заорал Бабицкий.

Йене увидел, что на него смотрит Ольга, но лицо ее было размыто. Он снова пошел. Как долго он уже пробыл здесь, в этой темноте, покрытой желтыми пятнами? Пятнадцать минут? Двадцать? Двадцать пять? Возможно, у него теперь осталось всего несколько минут. Он глубоко вдохнул, морозный воздух обжег легкие, но это успокоило его. Разум Йенса заработал.

Лида упоминала в письме, что казак вместе с ней в Москве. Попков и Алексей, написала она. Стараясь больше не привлекать к себе внимания, Йене снова повернулся и посмотрел через сетку на телегу пекаря, до которой от него было примерно метров тридцать.

Потом невольно взгляд его обратился к скамейке у стены. Йене изготовил еще один металлический квадратик, чтобы мальчик мог забрать его, когда вернулся бы с письмом от Лиды. Но мальчика не было. Вместо него — Попков. Здоровяк нес поднос с пельменями, от мясного запаха которых рты заключенных наполнились слюной. Йене обратил внимание, что казак как бы случайно бросил взгляд на скамейку и булыжники под ней, входя с подносом в здание. Пока что все шло гладко.

Все пошло не так, когда Попков показался в дверях. Как бы случайно их взгляды встретились, и казак чуть дернул головой. Что это? Приветствие или просто нервное движение бычьей шеи? Йене поднял руку и поправил на голове шапку. Своего рода взмах. Пекарь спешил. Настороженный Взгляд Йенса отметил, что сегодня он особенно нервничал, движения его были торопливыми и неуверенными. Ступни работника опускались на булыжники так, словно это был раскаленный уголь.

— Эй, ты! — неожиданно взревел Бабицкий. — Я тебя знаю, грязный ублюдок!

Все повернулись и посмотрели на охранника. Винтовка Бабицкого была нацелена прямо в грудь Попкова.

— Берите эту здоровую скотину! — закричал Бабицкий. Хоть на улице стоял сильный мороз, лицо его сделалось алым. Он шел через весь двор, выставив перед собой винтовку. — Эй ты! — загремел охранник. — Ну сейчас я тебя прикончу!

Йене бросился к решетке.

— Беги! — закричал он.

Но бежать было некуда, и казак знал это. Ворота были закрыты, а тюремный двор окружили люди в форме, которые приближались к Попкову со всех сторон, целясь винтовками. Лев улыбнулся Йенсу, блеснув зубами сквозь черную бороду, размял огромные плечи и приготовился драться голыми руками.

— Нет! — закричал Йене.