Читаем Содержанка полностью

Она ринулась через пустую улицу. Наверняка он был намного проворнее Лиды, но тяжелый груз сдерживал его, поэтому она без труда поймала беглеца. Оказалось, что на веревке он тащил откормленного поросенка. Поросенок был связан, передние ноги вместе с задними, а рот его был заткнут грязной тряпкой. Он лежал на маленьких разваливающихся санках и постепенно покрывался снегом. Животное, похоже, было парализовано страхом, его розовые глаза бешено вращались в глазницах. Мальчику было от силы лет девять, и на Лиду он смотрел диким взглядом волчонка.

— Боже, где ты его взял?

— Это моего дедушки, — соврал мальчишка и снова пустился наутек.

Санки его провалились в какую–то выбоину на льду, он с силой выдернул их и потащил дальше.

— Подожди!

Лида вытащила один из полученных от Антонины рублей. В ту же секунду мальчик насторожился. Казалось, он, даже находясь к ней спиной, учуял запах денег.

— Я ищу…

— Я знаю, Эдика.

— Откуда ты знаешь?

Он посмотрел на нее так, будто она брякнула какую–то неимоверную глупость.

— Вы весь день ходите по городу и ищете Эдика.

— Кто тебе сказал?

— Все говорят.

Но слова эти произнес не мальчик с санками. Они донеслись из–за спины Лиды.

Она быстро развернулась. Прямо рядом с ней стоял высокий мужчина. Он нависал над ней большой серой тенью. Как ему удалось подойти к ней совершенно беззвучно, она не представляла. Для этого нужно было иметь кошачьи лапы. У мужчины были широкие мощные плечи, но курчавые каштановые волосы производили впечатление чего–то мальчишеского и дружелюбного. В темноте девушка не могла рассмотреть выражение его лица, но у нее появилось чувство, что, несмотря на кудри, дружелюбным оно все же не было. Лида отступила на шаг.

— Добрый вечер, — сказала она. — Я ищу Алексея Серова.

И в эту секунду она увидела татуировку у него на лбу.

— Ты — мой сын, Алексей.

— Вы — мой отец, Максим.

— Дай обнять тебя.

— Это честь для меня.

Максим Вощинский прижал к груди Алексея и одобрительно похлопал ладонями по спине, так что удары эти прошлись по всем его ребрам.

— Ты — мой сын, — сказал он снова, взял Алексея за плечи и отстранил от себя, любуясь. — Можешь носить мою рубашку, пользоваться моей ванной и моей бритвой, как и полагается сыну.

— Спасибо, Максим.

— А ты выглядишь лучше. Оправился. Посвежел. Оказывается, славный русский парень скрывался под всем этим дерьмом и щетиной.

— Мне уже лучше.

— Да, это хорошо.

Алексей помог Максиму опуститься в большое черное кресло рядом с кроватью и укрыл его одеялом. Оно было из мягчайшего зеленого бархата с изящной вышивкой по краям. Куплено оно было или украдено? Глядя в противоположный конец спальни на чучела птиц в клетках, Алексей поймал себя на той же мысли: куплено или украдено? Какая разница?

Ох, черт бы подрал этих воров! Они уже влезли ему в мозги. Конечно же, разница есть. Не забывай об этом.

Если это та цена, которую нужно заплатить, ладно, он заплатит ее. Но не будь идиотом. Не иди у них на поводу! Он весь вечер слушал Максима, невероятные рассказы о его «подвигах» в тюрьмах и лагерях; о том, как он отказывался признавать власть охранников; о том, как его били; о деньгах, которые он выигрывал в карты или вытаскивал из чужих матрасов. О той власти, которой он добился в тюрьмах, а теперь и в Москве единственно силой воли. Он мог быть беспощаден, но, дьявол, он был приятным в общении человеком. Алексею было весело с ним, когда они вместе отдыхали с сигаретами и французским коньяком.

Но не забывай. Не забывай никогда!

— Итак, — сказал Алексей, выпустив несколько колец дыма, которые расползлись, как волны по стоячей воде в пруду, и растворились в облаке, повисшем под потолком. Говорил он спокойно, как бы между прочим. — Вы сделали меня вором, одним из ваших. Не вором в законе, я понимаю это. На это нужно больше времени, и, вы говорите, я еще должен буду что–то доказать, прежде чем меня примут. Но на мне уже стоит ваша печать.

— Это защитит тебя, Алексей. Поможет выжить в этом городе.

— Спасибо, отец.

Максим широко улыбнулся ему. Тяжелые щеки порозовели от удовольствия.

— Когда–то у меня была своя семья. Два сына. Но, когда ты становишься вором в законе, ты обязан отказаться от семьи, потому что твоей единственной семьей становятся такие же воры, как и ты.

— И где они сейчас, ваши сыновья?

Он пожал плечами.

— Когда–то жили в Ленинграде, но сейчас… Кто его знает? Я их не видел и не слышал уже двенадцать лет. Я бы сейчас и не узнал их. Да и они меня тоже.

Крупные тяжелые слезы скатились по его лицу. Алексей наклонился вперед.

— Я ваш новый сын, пахан. — Слова эти обожгли его язык, и все же он повторил их. — Я ваш новый сын.

— Ну так плесни мне еще коньяку, и выпьем за это.

Наполнив стаканы, Алексей снова закурил. Окружив себя облаком дыма, он прикрыл глаза и осмотрел нового отца. Настало время спросить.

— Так что, Максим, вы прикажете своим ворам помочь мне?

— Это серьезная просьба, сын. Ты пока еще новичок в семье, и они могут не захотеть идти на риск из–за тебя.

— Я прошу вас не как вор, а как сын.