Читаем Содержанка полностью

Юноша сузил глаза и задумался над тем, что дала эта новость. Он посмотрел на великолепные спутанные волосы и чистую линию лба. Как он мог рассказать ей? Как он мог убедить ее в том, что ее отец теперь, возможно, будет не рад ее вмешательству? Что теперь это могло подставить под удар новую жизнь, которую он для себя строил?

Лида скользнула в свою комнату, держа валенки в руке. На дворе шел снег, ночь неожиданно ожила огромными мокрыми снежинками. Пока Чан вел ее по обледеневшим московским улочкам, она расспрашивала его о Китае. Он рассказал о своем путешествии в Гуанчжоу и о городской жизни в Шанхае. Его голос она знала лучше, чем свой собственный. Она чувствовала, что за его словами серой тенью скрываются какие–то тайны. Она не стала давить на него или упрашивать поделиться секретами. Но то, о чем он умолчал, пугало ее.

На углу он поцеловал ее на прощание, и она прижалась лбом к его холодной скуле.

— Завтра? — спросил он.

— Завтра.

Не зажигая свет, она сбросила с себя влажное покрывало, думая о том, что до утра уже не заснет.

— Вернулась, значит.

Лида так и обмерла.

— Рано ты встаешь, Елена.

— А ты чересчур поздно ложишься.

— Мне не спалось. Вот я и решила выйти на улицу прогуляться.

Они разговаривали шепотом, и Лида облегченно вздохнула, сообразив, что Лев, очевидно, спит. Девушка могла рассмотреть лишь массивное тело Елены в кресле. Сколько она вот так просидела?

— Ты ходила гулять? — Да.

Елена негромко хохотнула.

— Малышка, расскажи это не мне, а казаку. Я шлюха, и я знаю запах мужчины. Сейчас от тебя разит мужиком.

Ночь скрыла румянец, разлившийся по щекам Лиды. Она начала раздеваться, снимать с себя принадлежавшие Елене вещи, бессознательно принюхиваясь к ним в поисках Чана.

— Очень любезно с твоей стороны, что ты так печешься обо мне, но не нужно так беспокоиться. Я сама могу о себе позаботиться.

— Можешь?

— Могу.

Елена фыркнула.

— Иди–ка сюда, малышка.

Лида натянула ночную рубашку, подошла к креслу и уселась рядом, так, что головы женщин оказались на одном уровне.

В неосвещенной комнате глаза казались темными провалами на бледных овалах лиц. Елена нащупала плечо Лиды.

— Оставь его, Лида. Брось этого китайца.

Слышать эти слова было больно. От самой мысли об этом было больно.

— Почему, Лена? Почему ты так говоришь?

— Потому что ничего хорошего от этого не будет. Не отворачивайся. Послушай, что я говорю. Зачем какому–то китайскому коммунисту может понадобиться какая–то русская девчонка?

«Он любит меня!» — захотелось закричать Лиде, но этот вопрос заставил ее почувствовать себя неуверенно.

— А сама ты как думаешь, почему? — вместо этого спросила она.

— Да потому, что он хочет залезть к тебе в постель, это и дураку понятно. Поставит себе галочку, что с западной девочкой переспал.

— Не надо, Лена.

— Для него это самое важное. Думаешь, нет?

— Нет. — Сейчас ей захотелось услышать слова, которые были так желанны: «Потому что он любит тебя».

— Это потому что он использует тебя, девочка. Все очень просто.

— Использует? — Да.

— Как?

— Это ты сама узнаешь — не дура же. Может, китайцы приказали ему разузнать через тебя, что там на самом деле в Кремле творится. Через твое знакомство с тем русским аппаратчиком. Откуда я знаю?

— Нет. Нет! — У нее сжалось горло.

— Тише, дурочка, Льва разбудишь. — Неожиданно ее рука коснулась Лиды, легонько скользнула в темноте по щеке. — Расскажи мне, малышка. У него есть от тебя тайны? Ты доверяешь ему?

Лида со злостью отклонилась, вспомнив тени за словами Чана.

— Лучше спросить, можно ли доверять тебе.

— Ха! Хороший вопрос. Но подумай–ка вот о чем, девочка. Если вы не прекратите отношений, что ждет его в будущем? Или тебя?

— Елена, — твердо произнесла Лида, так твердо, чтобы у той не осталось сомнений. — Я верю ему. Верю абсолютно. Я бы могла жизнь свою ему доверить.

— Значит, ты еще глупее, чем я думала. — Елена чуть приблизилась, и Лида почувствовала несвежий запах ее ночной рубашки. — Я не хочу, чтобы с тобой случилось что–то плохое.

— Ничего со мной не случится. По крайней мере по его вине.

В комнату тонкой струйкой начала вливаться тишина, ручеек, разделивший их, и они замерли, ожидая, кто первой перешагнет через него.

— А представь себе на секундочку, — торопливо зашептала Елена, — что этот твой советский поклонник, этот Малофеев, все знает про тебя и про твоего китайского друга. Поэтому и пришел к тебе вчера с едой вместо информации о твоем отце. Он ревнует. Ему не нравится, что ты не с ним, а с другим мужчиной встречаешься. Может, поэтому он и не помог тебе. Маленькая моя, ты ведь не сможешь удержать рядом с собой обоих. Выбирай: либо отец, либо китаец.

Лида поднялась. Не произнеся больше ни слова, она легла на кровать, сжалась и натянула на голову влажное покрывало. Подступившие к глазам слезы душили ее, но она отбросила слова Елены в темную даль, откуда их нельзя было вернуть, и наполнила свой разум воспоминаниями о часах, проведенных в комнате с распятием на стене. Она вспоминала каждую секунду. Каждый отдельный миг она подносила к свету, любовалась им, начищала его, заставляла сверкать.

39