Читаем Собор памяти полностью

Это был граф Пико делла Мирандола, любимец двора Лоренцо, юный чародей и учёный, который раскрыл тайны иудейской каббалы и написал блестящий «Трактат о платонической любви» — комментарий к поэме своего друга Джироламо ди Паоло Бенивьени. Этот миловидный юноша обладал необычной внешностью: очень бледная кожа, пронзительные серые глаза, белые ровные зубы, крупное мускулистое тело и тщательно причёсанные рыжеватые волосы. Он носил обычную одежду чародея — лавровый венок и чистую белую шерстяную хламиду. От жары он вспотел; все остальные, включая Верроккьо и Лоренцо, были в рубахах и облегающих штанах, а слуги и вовсе полуголые.

   — Оставьте, вы сделали, что могли, — сказал Мирандола, и шлюха отошла от кровати вместе со своей подругой, которая была до того плоскогруда, что смахивала на мальчика.

   — Ваше великолепие, — сказала крупнотелая, — а может, вы пожелаете, чтобы мы остались... помочь другим гражданам? — Она бросила взгляд на Никколо, а после — на Мирандолу. Кожа её лоснилась и блестела в свете огня. — Магу-то вашему уж точно не помешало бы разок перепихнуться, верно я говорю, mio illustrissimo signore?

Мирандола сделал вид, что ничего не слышал, хотя щёки его вспыхнули.

   — Спасибо, не надо... никому, — с улыбкой ответил Лоренцо и положил по флорину в протянутые ладони женщин.

После ухода шлюх Симонетта подошла ближе, но держалась настороже. Взяв Лоренцо и Леонардо за руки, она умоляюще спросила:

   — Что можем мы сделать?.. Это так... унизительно.

Глаза её были полны слёз, и она не могла отвести взгляда от Сандро, который, должно быть, почуял её присутствие, потому что вдруг беспокойно зашевелился.,

Он резко сел на постели, испуганно озираясь, словно пробудился от кошмара, и, прежде чем его успели удержать, соскочил на пол. Твердя её имя снова и снова, он тянулся к Симонетте; Джулиано сбил его с ног, но он, как и другие, был захвачен врасплох. Леонардо, Лоренцо и Верроккьо схватили Сандро и держали крепко, хотя это и было нелегко: он дрался и лягался, изворачиваясь с нечеловеческой силой. И вдруг, словно обессиленный несуществующим оргазмом, снова впал в кому, мелко дышал и то и дело вздрагивал.

Когда его подняли и с трудом перенесли на кровать, Мирандола взял Симонетту под руку и твёрдо повёл к двери.

   — Мадонна Симонетта, разве я не велел вам держаться за дверью? Находиться здесь слишком опасно и для вас, и для мессера Боттичелли.

   — Не сердитесь на меня, Пико. Какой вред я могу принести сейчас? Я только хочу помочь. Кажется, что он чахнет... что им овладели демоны, да защитит его Бог. Я боюсь, что он близок к смерти.

   — Возможно, и нет. Я собираюсь испытать ещё одно средство, мадонна. Если и оно не поможет, я обращусь к вам.

   — И?..

   — И тогда вам придётся принимать решение, которое, быть может, будет угрожать вашей жизни.

Симонетта кивнула с каким-то странным облегчением.

А потом выскользнула из жарко натопленной комнаты.

Когда один из слуг спросил Лоренцо, можно ли теперь уменьшить огонь, покуда кому-нибудь не стало дурно, за Великолепного ответил Мирандола:

   — Наоборот, огня нужно прибавить, только сперва приведи старуху.

   — Да какой же прок от этого огня? — спросил Леонардо.

   — Наверное, можно бы залить его. — Лоренцо отирал платком пот со лба. — Эта жара, кажется, совсем не помогает Сандро.

   — Прошу тебя, Великолепный, потерпи ещё немного. Огонь нужен не маэстро Сандро, а нам. Жара защищает нас от опасного влияния Сандровых эротических фантазий.

   — А почему жара защищает нас? — заинтересовался Леонардо этим странным суеверием.

   — Ты разве не знаком с Аристотелевым разделением на холодные пары меланхолии и чистые или горячие пары?

   — Признаться, нет.

   — Довольно будет сказать, что жара препятствует заражению фантазмами и видениями «холодной», а значит, нечистой меланхолии.

Леонардо решил, что лучше не расспрашивать Мирандолу подробнее, чтобы ненароком не унизить этого невежественного и напыщенного юного аристократа, особенно в присутствии Лоренцо.

   — Если ведьма не разрушит этих оков, — сказал Мирандола, обращаясь к Лоренцо и Джулиано, — тогда ему сможет помочь только Симонетта.

   — Как это? — спросил Лоренцо.

   — Больной дух Сандро может быть очищен, если он сумеет восстановить связь с объектом своих стремлений — Симонеттой. Но чтобы сделать это, Симонетте придётся вобрать в себя образ, отравляющий Сандро. — Он помолчал и добавил: — Можно только надеяться, что душа в нём не умерла. Если же это случилось, то он живёт лишь благодаря объекту своих устремлений... и тогда он потерян для нас.

   — А что же будет с Симонеттой? — Суеверие, подумал Леонардо, но суеверие опасное.

   — В итоге она заберёт себя — свой образ — назад. Но этот образ, созданный душой Сандро в муках меланхолии, заражён. Это не истинное отражение Симонетты. Она словно бы примет яд.

   — Тогда этого нельзя допустить, — резко сказал Лоренцо.