— Мне был сон, — сказал Леонардо. — Дар поэта Данте Алигьери.

   — Он подсказал тебе ответ? — недоверчиво спросил мальчик.

   — Именно он, Никко.

   — Значит, ты веришь в духов?

   — Нет, Никко, только в сны.

Почти весь обратный путь они прошли молча, потому что Леонардо ушёл в себя. Он то и дело останавливался, чтобы сделать запись или набросок.

Уже в городе Никколо спросил:

   — Маэстро, ты веришь в сглаз?

   — Почему ты об этом спрашиваешь?

   — Сегодня на рынке одна женщина сказала, что ты можешь быть колдуном, можешь овладеть душой человека, взглянув в его глаза. Ты это можешь, Леонардо?

   — Нет, Никко, — мягко сказал Леонардо. — Не спорю, глаза — это врата души, но никакая духовная сила из них не исходит.

   — Я видел, как один из слуг мессера Веспуччи заболел и умер от сглаза, — как бы между прочим сказал Никколо.

   — Ты мог и ошибиться.

   — Я видел, — упрямо повторил Никколо и вдруг добавил: — Ты не забыл, что мы должны зайти к маэстро Боттичелли?

   — Нет, Никколо, я не забыл. Но я должен завершить маленькую Мадонну, прежде чем его великолепие и Симонетта приедут в bottega. После их ухода я навещу Сандро.

   — По-моему, ты боишься, мастер, — сказал Никколо, не поднимая взгляда от мостовой.

   — Боюсь чего?

   — Что маэстро Боттичелли болен из-за тебя. — Никколо выразительно коснулся глаза. — Из-за тебя... и красивой женщины Симонетты.

Глава 6

МОРОК

околдовывающего, проходит в глаза околдовываемого

и призраком проникает в его сердце. Дух, таким

образом, есть инструмент околдования. Исходит

он из глаз лучами, кои сродни ему и несут в себе

духовные свойства. Оттого лучи, исходящие из глаз,

кровью налитых, несут с собою морок духа и порченой

крови, перенося тем заражение в глаза глядящего.

ли зря видение, то ли бредя, то ли видя сон наяву,

и мнилось мне, что воистину Купидон отъял

сердце моё от тела.

Когда Леонардо вернулся в bottega Верроккьо, Симонетта ждала его в студии. Она сидела перед маленькой Мадонной, глядя на неё так пристально, будто хотела расшифровать некую тайнопись. День клонился к закату, и свет в студии казался мертвенно-серым. Когда Леонардо и Никколо вошли, Симонетта оторвалась от картины.

   — Ах, милый Леонардо, ты поймал меня, — сказала она. — Я стараюсь запомнить каждый удар твоей кисти. Ты, должно быть, последователь пифагорейцев.

   — Почему ты так думаешь? — Леонардо был удивлён, застав её в своей комнате — и так рано. Где может быть Андреа? Симонетта была очень важной гостьей и заслуживала достойного приёма. Он поцеловал протянутую руку. Что-то было не так, но избежать обычного пустословия, предваряющего серьёзный разговор, он не мог.

   — Мадонна, младенец и кошка образуют в композиции треугольник, — сказала Симонетта. — Разве Платон в своём «Тимее» не представляет бессмертную душу как треугольник?

   — Прости, если разочарую тебя, мадонна Симонетта, но я не пифагореец... насколько мне самому известно. — Симонетта рассмеялась, а Леонардо продолжал: — Треугольник кажется верной фигурой для композиции этой картины. Быть может, в этом случае бессмертный Пифагор и был прав. Я не мог не рисовать тебя, дабы показать красоту и чистоту души Девы.

   — И в не меньшей степени потому, что полотно заказал Лоренцо.

Леонардо не смог удержаться от смеха: она поддразнивала его в самой любовной манере.

   — Я знаю, что ты не хотела причинять мне неудобства, но... я не ожидал встретиться с тобой до сумерек. А где же его великолепие? Я думал, он будет сопровождать тебя.

   — Он с... — Симонетта оборвала себя и попросила: — Никколо, не принесёшь ли мне вина? Ужасно хочется пить.

Никколо вежливо поклонился:

   — Хорошо, мадонна. — Однако прежде чем выйти, бросил на Леонардо недовольный взгляд: Никко терпеть не мог оставаться в стороне от чего бы то ни было.

Когда он вышел, Симонетта по-матерински раскрыла объятия Леонардо, и он опустился подле неё на колени. Она поцеловала его, и он заметил, как она устала и встревожена.

   — В чём дело, мадонна? — спросил он.

   — Лоренцо с Сандро, как и твой учитель Андреа.

   — Но почему? Что случилось? — Леонардо сразу предположил худшее.