Так я сидел, опершись плечом о стену Собора, и подловил себя на том, что поворачиваю голову и пытаюсь вытянутым языком достать камень. Но он даже и не влажный.

Видимо, у меня и вправду горячка.

***

Очередные трое суток. Где Газма? Собор, он… Боже, Боже, Боже. Не ползти, подняться на ноги.

***

Что? Сколько это уже? Измираиды все темнее, даже Леви все время заслонена. Мне трудно говорить.

Покалечил себе рот. Похоже, что пытался грызть живокрист.

Прочитаю мессу. В последний раз. Так.

***

…включить, поскольку тогда их заметил. Я отставил чашу. Моя тень от дарохранительницы доходит до самого шлюза. Заполняют скамьи. С видимым светом нечто странное. Небо размазано, ни единой звезды, одна синяя мгла. И огромные дыры от Измираид. Насколько же близко они должны быть. Но они тоже нерезкие, размазанные по туману, длинные полосы от горизонта до горизонта; и я уверен, что если бы забраться на крест Собора, я мог бы коснуться…

Похоже, что-то не так с моим голосом; рассуждаю, естественно, без слов, но горло будто парализовано. Говорю ли я четко? Они стоят и глядят. «Они» — но, возможно, другое местоимение будет лучше: «то». «То». Выходят откуда-то из мрака Собора. Как? Через сферу биостаза? Господи, да там же дыры, сфера уничтожена! Но ведь это же невозможно! Как я…

Боже мой.

Собор, они, «то», кривая Миртона, Черная Вата, что там говорил мне Телесфер, да простит меня Угерцо, напрасно я его обвинял, так, живокрист, живокрист, acheiropoieta, ДНК и SJMN, когда уже так далеко от солнца, чтобы снова запустились исполнительные процессы, а все Измираиды… Неужто Коттер Угерцо тоже… Та гамма-вспышка. Код. Языки камня.

Собор дышит, вытягивает в мою сторону черные пуповины. Разрастается. Тянется к астероидам. Они приближаются тихими волнами. Газма?

Небо, чудовищное, пугающее, растворенный космос. Ориентируюсь по размазанным теням. Это не они вошли в мое время, а я вошел в их: Собора, Ваты.

Вы еще понимаете, что я говорю? Все труднее. Если бы все это шло в микрофон, наверняка, не было бы никаких шансов, ибо сомневаюсь, что здесь осталась хотя бы молекула воздуха.

Если же судить по небу… Все дальше, все медленнее. Сколько это уже дней, как я опустил руку? Тяжко. Нужно опереться об алтарь. Они накапливаются в нефе. Собор окутывает нас, мы — это Собор, фрагменты единой глыбы, единого произведения искусства. В тенях, вибрирующих словно мотыльки, покой. Одна только моя тень от дарохранительницы неподвижна. Мы ждем Архитектора.

Памяти Антонио Гауди, искусству его воображения — посвящаю.

октябрь 1998 — май 1999

P. S. Этот перевод посвящаю: моей Люде и Сереже Т. — который подвиг; спасибо фильму «Собор», который, вроде бы, сделан и по Дукаю, но, на самом деле — открывает другие горизонты.

Октябрь 2010 — Марченко В. Б.