Нельзя не обратить внимания на то обстоятельство, что Великий Новгород и Псков в данную эпоху, при своем народоправлении, при своих богатствах и постоянных непосредственных сношениях с Западною Европою, не только не достигли высокой степени развития в области искусств и ремесел, но уже в XV веке еще до падения своей самобытности начали уступать Москве на этом поприще. Например, владыка Евфимий II известен любовью к постройкам и между прочим устроил в своем саду каменную башню с боевыми часами; но это было, по-видимому, только подражание Москве. Здесь ранее того, именно в 1405 году, великий князь Василий Дмитриевич, воздвигнув придворный Благовещенский собор, поставил подле него боевые часы, по словам летописи, «чудны вельми и с луною»; «устроил их мастер-монах Лазарь Сербин, и стоили они более полутораста рублев» — по тому времени цена очень значительная. Особенно в том же отношении любопытно следующее известие Псковской летописи. В 1420 году псковичи наняли какого-то Федора с его дружиною обить кровлю Троицкого собора новыми свинцовыми досками за 44 рубля; но ни во Пскове, ни в Новгороде не нашлось такого мастера, который бы умел отливать эти доски. Послали к немцам в Юрьев; те не дали мастера. Тогда из Москвы от митрополита Фотия приехал мастер; он научил Федора лить доски, и уехал назад. Очевидно Москва, рядом с политическим объединением Руси, старалась также привлекать на свою службу хороших мастеров и ремесленников, как русских, так и югославянских. Между прочим, здесь процветало искусство приготовлять украшения для икон из дорогих металлов и камней, жемчугу и финифти. Еще в XIV веке славились в Москве изделия некоего Паромши, золотых дел мастера. В духовных грамотах Московских великих князей (с Ивана II) не однажды упоминаются золотые иконные оклады и кресты работы этого мастера.

С именем митрополита Фотия связан один любопытный памятник: его саккос, который хранится в Московской Патриаршей ризнице, посреди других древних святительских облачений^{91}.

XI

ТОРЖЕСТВО ОБЪЕДИНЕНИЯ И НЕЗАВИСИМОСТИ

ПРИ ИВАНЕ III

Ранняя опытность Ивана III Великого. — Партия Борецких в Новгороде и союз с Казимиром. — Знамения. — Приготовления к войне и поход московской рати. — Шелонская битва. — Коростынский договор. — Палеологи. — Сватовство и брак Ивана с Софьей. — Смуты в Новгороде и поездка туда Великого князя. — Вопрос о наименовании его государем. — Второй поход на Новгород. — Осада. — Переговоры об условиях сдачи. — Конец вечу и присяга на подданство. — Неудачное восстание. — Невольное переселение новгородцев. — Союз Казимира с Ахматом. — Москвитяне и татары на берегах Угры. — Нерешительность Ивана III. — Народный ропот и послание архиепископа Вассиана. — Конец игу. — Его следы. — Присоединение Твери и части Рязанской земли. — Ссора Ивана с двумя братьями. — Покорение Вятки и Перми. — Отношения псковские и казанские.

Сын и преемник Василия Темного Тимофей-Иван родился в 1440 году (22 января). Позднейшее сказание украсило его рождение пророчеством известного юродивого Михаила Клопского в Новгороде: Михаил будто бы начал звонить в колокола и сошедшемуся народу, в том числе владыке Евфимию II, объявил, что у великого князя Василия родился сын, который страшен будет всем окрестным странам и разрушит вольность Новогородскую.

Будущий великий собиратель Руси провел свое детство под тяжелыми впечатлениями московских междоусобий, воздвигнутых Димитрием Шемякой на Василия Васильевича, сопровождавшихся пленением и ослеплением сего последнего. Утвердясь окончательно на Московском престоле, Темный поспешил упрочить престолонаследие за своим старшим сыном, сделав его своим соправителем с титулом великого князя. По всем признакам, Иоанн еще в отроческих летах принимал деятельное участие в правительственных делах и был усердным помощником своему слепому отцу.