Читаем Собиратели Руси полностью

Привилегированное положение русского духовенства постоянно подтверждалось не только русскими князьями, но и самими поработителями Руси, золотоордынскими ханами. Так, до нас дошло семь ханских ярлыков или льготных грамот, данных русским митрополитам от Кирилла II до св. Алексея включительно. В сущности эти ярлыки подтверждают все те права и льготы, которыми духовенство издавна пользовалось, т. е. право самоуправления, своего собственного суда и свободы от разных податей, повинностей и пошлин. Хотя наши иерархи выхлопатывали в Орде эти ярлыки с помощию денежных подарков и хотя, в смутные времена или при татарских нашествиях, духовенство и его имущество подвергались насилию и разорению от варваров наравне с прочими жителями; но важно было то, что татарские ханы, не утратившие своей веротерпимости даже после принятия мусульманства, признавали за русским духовенством его высшее назначение и требовали его молитв за себя и за свое «племя».

Как древнерусские области делились на уезды и волости, так и епархии в свою очередь делились на десятины, и начальник их или «десятильники» помогали епископам в делах церковного управления и суда. В каждой десятине находился особый десятильный двор для их жительства, для производства судных дел и для приезда епископов. Вообще внешняя обстановка церковной иерархии на Руси во многом устроилась по образцу светской. У епископов есть свои бояре и дети боярские, свои дворецкие, стольники и чашники, свои волостели, посольские и тиуны; со своих судов они взимают такие же пошлины, со своих населенных земель такие же оброки и повинности. Эта светская обстановка главным образом обусловилась тем, что духовенство древней Руси в имущественном отношении сделалось сословием вполне землевладельческим, благодаря постоянным и щедрым пожертвованиям земель и всяких угодий на помин души как от богатых людей вообще, так в особенности от князей и княгинь. Те особые льготы, которые при пожаловании земель боярам и вообще частным лицам давались в виде исключений, для духовенства мало-помалу сделались почти общим правилом. Так, крестьяне, которых перезоветна свои земли духовенство от других владельцев, освобождались от всяких податей на несколько лет; гражданские волостели, даньщики и другие княжие люди не имели права въезжать со своими требованиями в околицу владычних или монастырских сел; эти села обыкновенно избавлялись от всех княжих поборов и повинностей, за исключением ордынского выхода, подводной повинности и «городского дела», т. е. постройки и поддержки городских укреплений. Наконец, духовенство получало право суда в своих населенных землях, только за исключением самых важных преступлений, каковы душегубство, разбой и татьба с поличным; но в некоторых случаях давалось право судить и эти преступления. Вообще от древней Руси до нас дошло огромное количество относящихся к духовенству всякого рода грамот, жалованных, несудимых, вкладных, тарханных и т. п.

Что наиболее характеризует эпоху татарского ига, особенно вторую ее половину, по отношению к Русской церкви — это замечательное распространение монастырской жизни в Северо-Восточной России. Татарские погромы нанесли сокрушительные удары развитию материального благосостояния в народе, а вместе с тем и развитию мирской или светской образованности. Усилились стремления к аскетизму и к подвигам благочестия. С одной стороны, энергичные характеры и пытливые умы, ища уединения и полной свободы своим религиозным наклонностям, уходили в глухие, лесные места (пустыни), и там полагали начало новым обителям; с другой, люди, испытавшие какие-либо несчастия, гонимые судьбою, искали тихого приюта за монастырскими стенами. Почитание и прославление некоторых монахов-подвижников, в свою очередь, возбуждали соревнование, и многих направляли на тот же путь. Князья, княгини, вообще знатные и богатые люди нередко соревновали друг другу в основании новых обителей или награждении их селами и разными угодьями; что в особенности способствовало распространению и обеспечению монастырского быта в древней России.