Читаем Собиратели Руси полностью

Встреча с неприятелем произошла возле Евфимиева монастыря. Татары были многочисленнее Русских; по словам летописи, число их простиралось до 3500. Русские мужественно ударили на врагов, и после короткой сечи обратили их в бегство. Но во время преследования наши рассеялись в беспорядке, а частью принялись грабить павших неприятелей. Этим моментом воспользовались Татары и употребили свою обычную тактику; внезапно они повернули коней и дружно напали на Русских со всех сторон. Последние не устояли и в свою очередь обратились в бегство. Многие бояре и некоторые князья захвачены в плен; в числе их находился сам великий князь; он мужественно отбивался от врагов, но получил многие раны и ушибы; только благодаря крепкому шлему и панцирю, раны его оказались не опасны. Вообще Василий Васильевич воинскою отвагою напоминал своего знаменитого деда Димитрия Донского; подобно древним русским князьям, он любил собственноручно рубиться с неприятелем на челе своей дружины; но, очевидно, ему не доставало той трезвой предусмотрительности и того предводительского таланта, которыми был одарен его дед. Димитрий Иванович в тридцать лет выиграл у Татар великую Куликовскую битву, а Василий Васильевич в этом возрасте сам попал в руки Татар после незначительной схватки. Впрочем, та же Куликовская победа, как известно, породила у Русских излишнюю самоуверенность и даже пренебрежение к Татарам. Татарские царевичи сняли с великого князя кресты-тельники и отослали в Москву к его жене и матери, а его самого отвели к своему отцу в Нижний Новгород; но прежде того успели попленить и пограбить области Владимира и Мурома.

Плач и рыдания поднялись в Москве, когда пришло туда известие о плене великого князя. Переполох увеличился опасением внезапного нашествия Татар; окрестные жители искали убежища внутри стен. К довершению смятения страшный пожар опустошил столицу; после чего семейство великого князя со многими боярами уехало в Ростов. Тогда чернь стала укреплять ворота и готовить город к осаде, причем била и грабила зажиточных граждан, которые хотели бежать из города. Но Татары не явились, и смятение мало-помалу утихло. К тому же, и плен великого князя продолжался недолго.

Из Нижнего Новгорода Улу-Махмет с своею ордою и пленниками ушел далее на восток, в город курмыш на Суре, т. е. на самый край Московских владений. Отсюда он послал мурзу Бегича к Димитрию Шемяке, вероятно, с лестными предложениями. Шемяка весьма обрадовался несчастию Василия, и в свою очередь отправил к хану посла с просьбою не отпускать пленника. Но случилось недоразумение. Не получая долго ответа от Шемяки, хан счел его своим врагом, склонился на мольбы великого князя и отпустил его из плена, обязав клятвою заплатить огромный выкуп. Вместе с Василием, осенью того же 1445 года, приехали в Москву некоторые ордынские князья и мурзы с толпою Татар для получения означенного выкупа; часть их, впрочем; осталась в России в качестве московских подручников. Надобно заметить, что Василий, пользуясь ордынскими раздорами и соперничеством, старался привлекать к себе царевичей и мурз, принимал их в свою службу и раздавал на их содержание: целые волости, т. е. передавал им право собирать в свою пользу доходы с этих волостей. Такие подручные татарские князья обязывались при первом требовании являться с своими отрядами на помощь великокняжеским полкам даже и против собственных соплеменников. Многим Русским людям, однако, не нравилась такая раздача христианских городов и сел в управление ненавистных варваров. А когда великий князь наложил тяжкие подати, чтобы собрать сумму, нужную для выкупа, то неудовольствие в народе усилилось и проникло в самую столицу. Этими обстоятельствами поспешил воспользоваться Димитрий Шемяка, не перестававший мечтать о великом княжении. Галицкий князь склонил на свою сторону другого двоюродного Василиева брата, Ивана Андреевича Можайского. Последний храбро дрался в Суздальском бою, был ранен, сбит с коня, но успел пересесть на другого и ускакать. Он, по-видимому, был недоволен своим малым уделом, и надеялся разделить с Шемякой великокняжеские области. Князья эти вошли в тайные сношения с Московскими недовольными, в числе которых были многие бояре и гости, и даже монахи. Во главе крамольников стал боярин Иван Старков.