Читаем Собери себе рай полностью

С группой приятелей чех перекрасил танк – посредством которых Красная Армия освободила Прагу – в розовый цвет. Танк стоял перед зданием суда в районе Смихов, хотя после свержения коммунизма прошло уже полтора года. Художника с самого начала не оценили, поскольку, хотя он расписался на пьедестале, все телевизионные новости сообщили, что памятник испортили вандалы. Жители под танком спорили относительно истории, кое-кто из них даже по роже получил. Прагу тут же захлестнули футболки с розовыми танками, ну а армия быстренько перекрасила его в зеленый цвет.

В данной ситуации, группа депутатов правоцентристского направления, пользуясь неприкосновенностью, перекрасила танк вновь в розовый цвет.

Ну а армия – снова в зеленый.

Потом, когда районные власти решили танк наконец-то убрать, чешская армия забрала танк в музей армии и сама, втихаря, перекрасила в розовый цвет. Дело в том, что должны были приехать генералы НАТО, и перед тем заявили, что желают сфотографироваться со знаменитым розовым танком.

Кто-то заметил, что Давид Черны подарил тогда чехам метафору времен, в которых те жили.

Вторая метафора висит вверх ногами.

К ней легко добраться с Вацлавской площади, то есть – с Елисейских полей Центральной Европы. Поначалу нам нужно встать на самом верху площади, под памятником едущего на коне святого Вацлава, жившего исключительно ради славы Божьей. Как нам известно, святой Вацлав – это покровитель Чехии, и вот когда мы это для себя припомним, можно спуститься метров на триста в нижнюю часть площади, чтобы по левой стороне войти в ворота с надписью "Рококо". По лабиринту коридоров периода ар деко нам нужно пройти вовнутрь Дворца Люцерна, построенного дедом Вацлава Гавела, чтобы увидеть, что же Черны натворил с покровителем Чехии.

У национального символа издох конь. Святой сидит верхом на его животе. И если не считать этого, все остальное точно так же, как и на виденном нами ранее памятнике.

У конского трупа, подвешенного за ноги к потолку, вывалился язык. Но – как было подчеркнуто на открытии памятника – он едет дальше.

Когда скульптор пришел с поляком в Люцерну, он в очередной присмотрелся к коню и его всаднику:

- Кто-то висит головой вниз, но в Чехии мы все делаем вид, что ничего не случилось. Мы закрываем на это глаза.

Промежуточная остановка: экскурсия

Павел Троян, молодой гид экскурсий по Праге (www.zlotapraha.cz ), специализирующийся на поляках и американцах, которых всегда проводит по работам Чернего, именно тут, в лабиринтах Люцерны, дает маленькие лекции о том, что чехи не знают табу.

- Подводя итог, - глаголет от, вздымая очи горЕ, - находящееся выше произведение чехам не нравится, так как показывает их не с лучшей стороны.

Станция 2: Давид Черны писает на чешское государство

Писающие – это памятник, которым художник желал почтить вступление Чехии в Европейский Союз. Бассейн, в который мочится пара мужчин, имеет форму Чешской республики.

Пенисы статуй подвижные, и если выслать эсэмеску с каким-нибудь предложением на номер, указанный рядом с памятником, то они за пару минут это предложение "выписают".

Давиду нужно было проверить, способен ли подняться тот пенис, который, когда не движется, то писает точнехонько на Прагу. Посетители частенько повреждают "органы". Охранник признался поляку, что иногда ночью люди обоего пола приходят ночью выпить водички из пенисов (во всяком случае, так можно это воспринять).

- Все начинается с писания, - бросил Давид, ощупывая член, - новорожденный пописает и чувствует, что жив. Писать – дело приятное. Каждому хотелось бы пописать в штаны, только культура ему это запрещает.

(Все взгляды Давида Чернего содержат, самое большее, по три предложения. В качестве исключения – четыре).

Писающих должна была ритуально разрушить демонстрация чешских скинхедов, но полицейские за ними проследили. Скины-националисты съехались со всей страны, и было их целых двадцать человек. Вот сколько нашлось защитников чести Родины.

- Но действительно ли в Чехии все должно быть разочаровывающим? – спросил Давид, и они с поляком направились к станции номер три.

В Интернете муссировался вопрос, вот что бы случилось, если бы в Израиле возник памятник писающим на Израиль, а в Великобритании – памятник делающим кучу (к примеру, шоколадным кремом) на карту Британских островов. Правда, ни у кого не было стопроцентной уверенности – что именно.

Уверенность относительно реакции можно иметь только в Чехии: никакой реакции не будет.