Читаем Соавтор полностью

Мне кажется, что кое-кто из лордов Сената согласен со мной. Уорвин умоляюще говорит Нормаду и Инквизитору:

— Эта бедная девка, эта Фрезия, она так пела в театре Оранжереи, что у меня слезы наворачивались на глаза… Госу… Церл прав, мне кажется…

— Хвастаетесь, что были околдованы ведьмой? — ухмыляется Инквизитор. — Сгорела уже ваша Фрезия. Вместе с другими суккубами Церла издохла, и не думайте жалеть о ней — все это дрянь, противоестественные мерзости! Эти голоса, отнимающие разум и околдовывающие, эти тела у его танцорок, гибкие, как бы бескостные, навевающие грязные мысли!

— Да, Церл, чем тебе не годились для мертвой королевы твои танцорки? — ехидно вставляет Хартер. — Их тела были прекрасны, не хуже, чем у леди! Ну, что скажешь?

— Тем, что в, отличие от леди, у моих комедианток и певиц были души! — рявкаю я.

— Вот чем ты всегда грешил! — гремит Инквизитор. — Все эти голоса — они смеялись над ангельским пением, а картинки и статуи — насмешка над актом творения, вызов Творцу!

— Вы сожгли и картины? — спрашиваю я безнадежно. Я понял, что проиграл все. — Чем же виноваты картины? Чем плоха страсть украсить жизнь?

Лорды шушукаются. Мне кажется, что некоторые мои сокровища украдены и спрятаны — дивные вещи, сделанные Цветами, то, что дороже золота… Я был бы рад и этому, но сами творцы… допустим, это правда — вызов Творцу небесному, но я не верю, что Он так глуп, чтобы ревновать к славе своей.

— А вы видели тех, кто это малевал? — вопрошает Инквизитор. У Номада в глазах — злые огни. — Стража! Одержимого — сюда!

Они втаскивают его в зал на цепи, как пса. Маленький Уркас, королевская Маргаритка, мой несчастный любимец — он скулит и озирается, от его придворного костюма остались окровавленные лохмотья. Взгляд дикий. Я уверен, что он не узнает меня или перепугается Леноры — но он визжит и кидается ко мне, чуть не удушив себя цепью.

— Полюбуйтесь на это существо! — возглашает Инквизитор. — Это же идиот, урод! Он не понимает человеческой речи! Припадочный! Как он мог рисовать те картины лазурью и золотом, тех птиц, химер, позлащенных демониц, увитых розами? Это демоны водили его рукой!