Сидела в беседке, отмахиваясь от комаров веточкой, пока мужчины жарили шашлыки. Предложение фермера восприняла как несерьезное, пока Николай снова не попытался меня зажать …

– Отпусти! – рычу захватчику, будучи прижатой к стене у санузла. Сходила, называется руки помыть.

– Дядька, ты охуел? – Клим пытается оттащить мужчину, но падает на пол, откинутый одной рукой.

– Я с серьезными намерениями. Это у вас, лишь бы потрахаться. А мне нужна женщина для жизни, – говорит спокойно дядюшка, придерживая меня в цепких объятьях.

– Обещаю подумать над вашим предложением! Сейчас – отпустите меня, пока ребра не погнули! – хриплю, чуть дыша.

Разошлись вроде мирно, но по глазам Клима вижу, что затаил обиду.

– Надо сваливать! – говорит тихо Клим.

Совещаемся вчетвером, пока Николай ушел на кухню за посудой.

– Вик, ночью не спать, и будь готова! Дядька, если что вобьет в голову – хрен отступится! – вещает Влад.

Тоскливо думаю, что опять с медом пролетела, как фанера над Парижем. Крадемся в темноте к машине, натыкаясь друг на друга…

– Стоять! – раздается приказной тон.

Мы зависли. Не рассчитав равновесия от резкого торможения, валюсь на кого-то сверху. Нас выцепляет свет фонаря. Моргаем, как слепые котята, застуканные за воровством сметаны.

– Что ж вы, гости дорогие, уходите, даже не попрощавшись? – у меня стекает по спине холодок. Где-то слышны сверчки…

16. Побег

Быстрее эфиопского гепарда, мы кинулись к машине. Издаю писк, когда Клим закидывает меня на заднее сидение, словно пушинку.

Поворачиваю голову на стоящего с фонариком Николая. Похоже, он сам не ожидал, что мы рванем так шустро. Ферма и растерянный Николай удаляются во тьме ночи.

– Роковая ты у нас девушка, – поворачивается Мирон с пассажирского спереди.

– Он за нами не гонится. Что за представление вы устроили? – мелькнула мысль, что этот спектакль специально для меня был уготован.

– Вик, дядька нормальный мужик, но любит задвигать одну тему: решает все на кулаках. Я еще не забыл, как в прошлый раз газон жевал разбитой челюстью. Так он меня воспитывал в своем духе, – вздыхает Клим.

– Было за что воспитывать? – любопытствую.

– Трактор его утопил…, – отвечает за него брат. – А сначала на этом тракторе кур гонял и снес два сарая, – подхохатывает Влад.

– Я б тебя порола, привязав к столбу! – возмущаюсь такими проделками.

– Вот поэтому мы и не можем тебя с дядькой оставить! Вы оба – слишком правильные, – вменяют мне парни. – Два правильных на одной территории – даже мы вынести не сможем. Начнете, бояре, всех казнить или миловать.

– Как вы до своих годиков-то дожили?! – закатываю глаза. – Мозга нет – считай калека! От вас одни убытки!

– А я мед успел загрузить в багажник! Еще вечером позаботился. Хвали меня, моя королева! – заявляет Мирон.

– Хвалю! – восклицаю вполне искренне, и хлопаю блондина по плечу.

– Не-не! С тебя поцелуй! – подмигивает Мирон.

Слышны лишь скрежетания зубов братьев Касимовых.

Не заметила как задремала, сладко пуская слюнки на плече у Клима.

Утро было странным. Все тело болело от сна в неудобной, скрюченной позе. Непроизвольно жмусь к теплу, и оно отвечает мне поглаживанием по оголенному плечу. «М?» – продираю глаза, пытаясь зевнуть, и громко захлопываю челюсть от удивления. Мы спим в машине, стоя у моего подъезда. Мирон и Влад посапывают спереди. Меня обхватили руки Клима. Пыхчу, осторожно пробуя выбраться из захвата.

– Спи, рано еще! – Клим подтягивает меня обратно к себе на грудь и целует в макушку.