Разворачиваюсь и иду отдать заказ на кухню, девочкам. Мажоры отвешивают пошлости в мой адрес. Их девушки хихикают. Передергивает, но срываться на них я пока не собираюсь. «Тупые придурки» – говорю одними губами, забивая заказ в планшет.

Совсем недавно внедрила удобную автоматизированную программу, где удобно вести учет готового сырья и продуктов на кухне. В конце дня точно знаешь, что у тебя заканчивается, чтобы с утра закупиться.

Разливаю чай и кофе по чашкам и, поставив наши шедевральные десерты на поднос, иду отдавать заказ. Обошла каждого, расставила, пожелав «приятного аппетита». Уже пытаюсь отойти и чувствую захват руки. Ойкнув от неожиданности, падаю на колени к блондину и оказываюсь в кольце рук, плотно прижатой к накаченному телу. Синеглазый берет из своего десерта ягоду:

– Рот открыла! – подносит к губам малину.

Сглатываю. Горечь прокатывается по пищеводу. Там, где он прикасается – покалывает кожу.

– Я не хочу, – выдыхаю ему в губы.

– Врешь, – он захватывает белыми зубами ягоду.

Пользуясь моим замешательством и открывшимся в немом восклицании ртом, накрывает поцелуем, проталкивая свой язык и сок раздавленной малины. В голове послышался «дон» колокола, и в глазах потемнело. Меня буквально унесло в мир тактильных ощущений. Обострились обоняние и слух. Я слышу рык мужчины, который меня буквально облизывает.

– Не помешаю? – раздается голос Маши, с веселыми нотками.

3. Наглость

Будто из кустов малины выползаю. Только сейчас поцарапаны не ноги и руки – зацепило душу. «Как у него это получилось?» – моргаю. С трудом возвращаю свой разум, понимая, что все еще сижу у него на коленях. Соскакиваю беспрепятственно. Этот Мирон сам, видимо, в полном шоке.

Мажоры шутят, ржут, спрашивая у блондина – какая я на вкус. Я облизнулась сама. Мирон на вкус – малина с мятой. Губы холодит и они – будто отморожены. Пытаюсь трясущимися руками налить себе кофе.

– Это что такое было? – Машка мотнула головой в сторону компании.

– Наглость первой степени, – пожимаю плечами.

– Вик, я думала ты ему язык откусишь. А ты урчала довольной кошкой и жалась к нему, – продолжает добивать подруга.

Отпиваю кипяток и кошусь на блондина. Не моргающий синий сканирует все мое тело. Что он там увидел? Я – обычная. Русые волосы до плеч, слегка вьющиеся на кончиках. Серые глаза. Не худая и не толстая. Правда грудь растет незнамо куда. Уже переваливает за тройку… С гормонами, видать, что-то.

Мажоры просят счет и оставляют хорошие чаевые, в размере самого заказа.

– Вика! Тут тебе записка! – Марина отдает сложенный вдвое листок.

«Встречу после закрытия. Не вздумай смыться».

– Хм, – складывает руки перед собой Машка, задумчиво. – Что собираешься делать?

– Че ж не сходить?! Он – красавчик. А ты сама говорила, что мне нужны отношения с противоположным полом! – тычу пальчиком в подругу.

– А если он маньяк? – фыркает перестраховщица.

– Два маньяка в связке – это перебор! – хохотнула я.

Мы обе хрюкнули, вспоминая, как я обошлась с однокурсником, который оговорил меня…

– Везет же некоторым, – шипит Быстров, которому, с натяжкой, поставили тройку за экзамен. – Знаю, как вы сдаете, – и прокатил язык по внутренней стороне щеки.

– Подержи! – отдаю сумку Машке.

Хватаю умника за пах и сжимаю. Быстров верещит, глаза на выкате.

– Повтори, как мы сдаем? – говорю томным голосом.

– Я пошутил! – вырывается из захвата и, держась за стену, отходит подальше, кидая злые взгляды.

На следующий день я притащила зеленку и пластыри. Положила перед Быстровым на стол.

– Ну, ты как, калека? Оказать тебе вторую помощь, поскольку с первой мы вчера опоздали. Яйца, наверное, опухли? – смотрю сочувственно.

– Уйди, ненормальная! – шарахается от меня.

Еще несколько дней я проявляла «заботу», интересуясь его здоровьем на всю аудиторию, пока он не взмолился, прося больше об этом не говорить.

Вечером, закрыв смену и посчитав выручку, ставлю кафе на сигнализацию, и бодрым шагом направляюсь в сторону метро. Свет фар и сигнал авто вырывает из задумчивости. «Точно! Блондинчик же обещал заехать!» – разворачиваюсь и топаю к черному внедорожнику.

– Красивый зверь! – втягиваю запах кожи сидения. – Ты тоже ничего, – перевожу взгляд на парня и застываю с открытым ртом.

4. Гонки

– Извини, я машиной ошиблась, – начинаю отползать к двери и слышу щелчок замка, блокирующий ее.

– Я – Клим! – говорит брюнет с родинкой над губой. – Пристегнись, детка! – раздается рев мотора, и машина срывается с места.

– Какого хрена происходит? – ору на него, сжав кулаки.

– Ты не достанешься Мирону, – заявляет паршивец, посматривая в зеркало дальнего вида.

– Не знаю, в какие игры вы, мальчики, играете, но мне это и знать не нужно! Высади меня, твою мать! – топаю ногой для убедительности.

– Не пыхти! Мы должны оторваться! – говорит слишком уж весело этот говнюк.

Оборачиваюсь назад. За нами, маневрируя между другими машинами, несутся две тачки: спортивная и гелик.

– Я вам что, игрушка? Трофей, да? Скучно дитяткам стало?

– Ага! – говорит так просто Клим.