Читаем Сны о свободе полностью

– Да, моя госпожа, – раболепно ответил первый министр. Речь Андромеды, сначала чуть не стоившая ему службы, теперь стала для него спасительной.

– Так почему же в княжестве Тэруина мы не наблюдаем недовольства и мятежей? – Андромеда театрально развела руками, показывая, что вопрос адресован ко всем присутствующим.

– Потому, я бы сказал, что все силы подданных Тэруина уходят на борьбу с нами, – послышался тонкий голос с противоположного края стола.

Андромеда обернулась на голос. Он принадлежал паладину Брутусу – советнику Мэруина. Когда война за север только разгоралась, семья Брутуса оказала Княжескому Дворцу щедрую поддержку. В благодарность князь Мэруин даровал паладину высокую должность. Впрочем, Брутус выполнял обязанности советника лишь условно: на деле князь никогда к нему не прислушивался.

Брутус был крайне не уверен в себе: он говорил быстро, заикался и загрязнял речь бессмысленными выражениями, как бывает со всеми, чья речь опережает ход мыслей. К тому же природа не наградила Брутуса привлекательностью: он был невысок, толст, а лицо его отличалось кривым носом и пухлыми губами. Взгляд Брутуса всегда направлен в пол: во время разговора паладин никогда не поднимал глаз на собеседника.

Однако, когда в окружении князя речь заходила о военных или карательных операциях, в глазах Брутуса загорался азартный огонь. Паладин ошеломлял придворных склонностью к неоправданной жестокости. Во время разговоров о насилии голос паладина становился громким, почти что восторженным, а недостатки речи исчезали. Брутус присутствовал на всех дворцовых пытках и казнях, а многие из них проводил сам: вид страданий и крови доставлял ему нездоровое удовольствие, которое он даже не скрывал. Нечего говорить, что этот человек вызывал особенное недоверие у княгини Андромеды.

– Верно, – отвечала Андромеда Брутусу, скрывая неприязнь под маской любезности. – Но позвольте мне сделать маленькое дополнение: подданные князя Тэруина добровольно приносят себя в жертву. Князь Тэруин и его сподвижники проделали хорошую работу, чтобы внушить жителям завоеванных земель страх перед нашим государем. Поэтому северяне уверовали, что война с князем Мэруином – их святая миссия. И во благо этой почти что фанатичной мечты они покорно мирятся с властью Тэруина – клятвопреступника и узурпатора.

– Значит, вы полагаете, Ваше Величество, – произнес военный министр, – что предатель Тэруин ведет двойную игру? Война, которую он развязал, не только ослабляет наше княжество, но и поддерживает порядок на севере?

Все это время князь Мэруин не сводил взгляда с Андромеды. Супруга редко занималась политикой, и сейчас у князя появилась возможность оценить ее чутье и мудрость. Время от времени он еле заметно кивал, внимая словам княгини.

– Да, ваше превосходительство, – ответила Андромеда.

– Что же вы предлагаете, Ваше Величество? – настороженно спросил первый министр.

– Последовать примеру Тэруина, – лукаво предложила княгиня.

В разговор снова вступил паладин Брутус:

– То есть, я бы сказал, мы должны создать для нашего народа своего врага?

– Именно.

– Наше княжество и так ведет войну с предателем Тэруином… – начал было первый министр.

– Вы не о том враге думаете, ваше превосходительство, – прервал его Брутус. – Предатель Тэруин не сможет стать для народа, я бы сказал, подходящим врагом. Народ восхищается этим князем.

– Паладин Брутус прав, – согласилась Андромеда. – Уже поздно пытаться очернить образ князя Тэруина перед нашими подданными. Кроме того, наше войско едва ли в состоянии продолжать наступление на север. Однако врага, который сплотил бы народ, можно найти и внутри княжества, среди населения… Им может стать меньшинство, к которому и так никто не питает теплых чувств. Друзья, я говорю о подданных, которые исповедуют западную веру.

За столом на некоторое время повисла тишина. Иноверцы и еретики – головная боль Княжеского Дворца. Конфликты на религиозной почве разгорались по всей стране, зачастую перерастая в крупные столкновения, которые можно было остановить только силами армии.

Князь Мэруин закрыл глаза, будто пламя свечей вдруг стало для него слишком ярким. Происходящее на совете выходило из-под его контроля. Зачем Андромеда вспомнила про иноверцев? Что она задумала?

– Ваше Величество, – Брутус нервно сжал пальцы в замок и с откровенным обожанием уставился на княгиню, – вы хотите, я бы сказал, представить еретиков в качестве виновников наших несчастий?

– Цель оправдывает средства, – ласково пропела Андромеда. – Можно принести в жертву меньшинство ради единства большинства. К тому же, если мы добьемся желаемого, еретики и иноверцы начнут стекаться в княжество Тэруина – единственное безопасное место.

– …и Тэруина можно будет представить в качестве их защитника… – кровожадная улыбка Брутуса стала напоминать оскал. – Тогда наш народ сам обернется против него!