Ютама отмолчался. Только кивнул в ответ на появление Кехана, продолжив чтение длинного свитка, уже коснувшегося потрепанным краем затоптанных плит. Из темноты соткался Харит, рухнул рядом с кеду, лавка скрипнула под тройным весом. Кехан же привычно устроился прямо на полу, скрестив ноги и прислонившись к скамье напротив, на границе света и тьмы, которая в этот раз оказалась и границей холода. Краем глаза он отслеживал перемещения других членов отряда. Кто-то собирается спать, кто-то на стену — в полуночную стражу.

— Первый штурм фаланга отобьет, — прищурившись, признал Харит. — Но дальше — сплошные игры с судьбой. Отряды поделены, но вот пути отхода…

— Только выше в горы, — тихо изложил Кехан очевидное. — Но анумэ и оба пэвэй из разных кланов, возможно, между ними обязательно возникнет спор. Разделятся.

— Междоусобица? Еще одна? — кеду зло скривился, между пальцев нервно заплясал короткий кинжал и с силой влетел в опорную балку у противоположной стены.

Харит прищурился на угли. На лице заплясали тени, делая и без того тощее лицо острым, словно нож.

— Пэвэй или анумэ?

Кехан хмыкнул:

— Кауи Рижан. Этих мы по крайней мере знаем. Вспыльчивые, но удачливые.

— Застряли тут?

— Это судьба. Сразиться с ней или следовать ей — воля наша.

Задумчивые кивки, многозначительное переглядывание.

Холод морозит сознание и тело, ворочаясь под пеплом очага. Но Кехан знает, что делать — нужно двигаться, жить, сражаться. В чем не будет недостатка в ближайшее время.

Кеду ворчит:

— Беспокоят маги из-за стены.

— Это Юй, они моряки. Но вот медани… — Харит смотрит на Кехана.

— С медани все знают, что делать, — подал голос ютама, откладывая свиток. Теперь в опухших пальцах старика крутилась кожаная лента, — жечь их.

— Огненного боя хватит, — кивнул Харит.

— У них есть что-то большее, — напомнил Кехан.

— Что?

Кехан пожал плечами.

— Большое. Узнаем. Я буду с той стороны, где оно лежит.

— И твои Кауи Рижан, — хмыкнул кеду.

Ютама шумно фыркнул и покачал головой.

— Это забавно, они и правда за тобой ходят. Как ученики.

— Нет, — Кехан мотнул головой, — неразумные подражатели. Чему учиться? И у меня? Старший практически ютама.

— Нарывается на урок, — кеду усмехнулся, дергая седую косицу.

— На клинок, — Кехан изобразил недовольство. — Чуть не подрубил его пикой, влез прямо в канон. В полную силу.

— И правда… нарывается — пробормотал Харит, — но это можно использовать.

Будет новый план?

Глава 7

Взгляд со стороны

Все идет хорошо, слишком хорошо.

С рассвета фалангеры отразили два штурма, огонь, изливающийся вниз по стенам, позаботился о скапливающихся в щелях и между оберегов тенях. На один прорыв, у малой угловой сторожевой башни, были брошены пикейщики Джихан Беру.

Хотя было очень странно, как мало времени заняло появление наемников. Будто они ждали прорыва заранее? Может, и ждали? Три тройки взлетели по узкой лестнице с нижнего яруса на помост, едва только первые Юй перепрыгнули увенчанный пиками парапет, а последние живые фалангеры подняли клинки, встречая удачную атаку.

Тогда крыша малой башни уже пылала, жидкий огонь с осадного орудия, который не смогли перехватить в воздухе ни маги, ни лучники с катапультами, стекал с изогнутых коньков золотыми ручьями, прожигая в камне черные дорожки. Осколки, разлетевшиеся в момент взрыва, легко пробили легкие доспехи фалангеров, отправив к предкам более половины оборонявшихся.

И вот, Джихан Беру наверху. Часть практически сразу отбрасывает пики, перехватывая атакующих Юй с их странными мечами-крюками. Другие метнулись к стене, используя длинные пики для того, чтобы сбросить штурмовые лестницы. Две из трех под рычание и вопли были отправлены вниз. Третья упала парой мгновений позже, пылая, павшая жертвой собственного огня.

Последние Юй на стене пали под слитным ударом с двух сторон.

И осада ненадолго замерла в неустойчивом равновесии.

Павалан наблюдает за схваткой со сторожевой башни, прилегающей к отвесной скале, служащей естественным продолжением первой линии защиты. Кауи Рижан, что подчинялись ему, стояли в резерве с малой катапультой, прикрывая лучников, сейчас с натугой разворачивающих станок для смены зоны обстрела.

Люди умирали у парапета и внизу, у подножия серых стен, крыша выгорающей башенки рушилась внутрь, взметнувшийся пепел и гарь застилали вид, прикрывая движения Юй. Чуть дальше свивался хищными кольцами между холмов болезненно-зеленый туман.

По небу бежали низкие темные облака, они цеплялись за островерхие пики, оставляли ошметки на скалистых отрогах, плевались снежными залпами, залепляющими глаза и амбразуры. Приближался закат и солнце, выглядывая из-за туч и скал подсвечивало неприглядную картину долгого сражения.

Но все было хорошо, даже слишком.

Па Даржан держалась.