Читаем Снова три мушкетера полностью

- Вам, сударь, - продолжал он, адресуясь уже к д'Артаньяну, - надлежит делать припарки сока белены с уксусом - это будет очень полезно. Она обладает усыпляющими свойствами, а также помогает при ранах головы. Господин кардинал часто прибегает к ее помощи в виде питья и припарок, так как это испытанное средство помогает при всех видах болей, подагре, а также при болях в костях, укрепляет члены и не дает влагам спуститься в них.

- Превосходное средство, - язвительно улыбаясь, отвечал врач г-на де Тревиля доктор Пулэн. - Однако известно ли моему уважаемому коллеге, что белена лишает человека разума? Теперь меня не удивляют последние указы его высокопреосвященства - я приписываю их прогрессирующему действию ваших снадобий, сударь. На самом деле господин д'Артаньян нуждается в лекарственной спарже и семенах алтея. Хороши также в его положении семена щавеля - они очистят кишки и окажут живительное действие на ослабленный организм больного.

- Семена щавеля! - фыркал в ответ оппонент. - Уж лучше бы вы сразу прописали пациенту пиявки - чтобы не продлевать его болезни. Он и так потерял много крови.

Результатом столкновения двух методов врачевания явилось то, что каждый из эскулапов отменял все назначения своего коллеги, следуя своим принципам. Таким образом, для излечения больного не предпринималось ровным счетом ничего, и природа без помех делала свое дело. Medicus curat, natura sanat <Врач/>, природа исцеляет (лат.)>, как сказал бы Арамис, окажись он здесь.

Мысли д'Артаньяна часто устремлялись к его таинственному другу, так неожиданно появившемуся перед ним с двумя пистолетами в руках на дороге из Тура в Блуа и покинувшему его, едва они приблизились к Парижу на несколько десятков лье.

Теперь, после нападения на улице Скверных Мальчишек, гасконец понимал, что Арамис поступил правильно, обойдя Париж стороной.

Самый загадочный из всей четверки, Арамис никогда не скрывал того, что мушкетерский плащ на его плечах лишь временно, и подчас тяготился им. Д'Артаньян привык к тому, что его друг принимался за свою богословскую диссертацию лишь тогда, когда в течение долгого времени не получал писем от "Мари Мишон". Поэтому он был удивлен той серьезностью намерений Арамиса сменить на сутану плащ с крестом и лилиями, которую он почувствовал в разговоре с ним, возвращаясь из Тура. Именно из Тура. При всем том д'Артаньян был готов поклясться, что его друг виделся с герцогиней де Шеврез и провел с ней ночь, и это была ночь любви.

Как бы то ни было, наш больной не мог судить о побуждениях Арамиса они оставались скрытыми ото всех. Ему было ясно только одно - его друг вступил на скользкий путь политических интриг, обретя на этом пути влиятельных врагов, но также и влиятельных друзей в лице братьев могущественного ордена Иисуса.

От Арамиса мысли д'Артаньяна неизменно переносились на собственную персону, и он приходил к неутешительному выводу, что сам он таковых покровителей не имел. Покровительство королевы считалось дополнительным источником опасностей, а расположение г-на де Тревиля и благожелательность короля не могли сами по себе служить надежной защитой, как он только что имел возможность убедиться.

До сих пор ему везло: ни миледи, ни пули ларошельцев, ни клинки гвардейцев кардинала не смогли причинить ему вреда. Однополчане считали заговоренным гвардейца, а впоследствии и мушкетера д'Артаньяна (о ране, полученной им от графа де Вара по пути в Лондон, не знал никто, кроме трех его друзей и Планше).

Теперь же лейтенант д'Артаньян чудом избежал гибели, но оказался надолго прикованным к постели. Впрочем, иногда деятельная натура гасконца одерживала верх над меланхолией; бодрость духа возвращалась к нему, и он снова и снова мысленно поздравлял себя с тем, что счастливо выпутался из такой передряги, где менее удачливый воин непременно сложил бы голову.

Наш герой тяготился непривычным бездельем и, будучи вынужден оставаться в кровати, по десять раз на дню обрушивал проклятия на этот полезный предмет домашнего обихода.

Впрочем, одно положительное свойство в теперешнем состоянии д'Артаньяна все же нашлось. Хозяйка дома, сдававшая Атосу две комнаты, в которых этот достойный мушкетер квартировал вместе с Гримо в ту пору, когда все четверо были еще неразлучны, прониклась к нашему герою почти материнской нежностью и трогательно заботилась о его здоровье.

- Я принесла отвар корня солодки - вам необходимо его выпить, господин д'Артаньян, - говорила она, входя в комнату с чашкой желтоватого варева в руках. - Доктор Пулэн сказал, что он поразительно быстро зарубцовывает раны.

- Но мадам, доктор Пулэн, наверное, имел в виду какие-нибудь примочки, а вовсе не то, что это следует пить, - отвечал д'Артаньян, подозрительно поглядывая на желтоватую жидкость неаппетитного вида и заранее морщась.