Читаем Снишься мне полностью

Он ходил часами. Смутно осознавал, что тетя и дядя Серенити приехали с Рафаэлем, Глори и Эммой. Они не подошли к нему, и он подумал, что это как-то связано с Рафаэлем, и Дайр всегда будет благодарен ангелу за вмешательство. Хотя взгляды, которыми стреляла Глори, ясно показали, что она не рада отсутствию возможности поговорить с ним. Дайр не был уверен, сможет ли быть вежливым и поддерживать правильный социальный этикет, который оправдывает ситуация. Дайр не хотел причинять боль Дарле или Глори, или грубить, поэтому было лучше, если бы он пока оставался отдельно от них. Рафаэль, однако, похоже, не беспокоился о характере Дайра.

— С тобой все в порядке? — спросил ангел ровным голосом, не выдавая никаких эмоций.

Дайр покачал головой, не зная, что ответить. Песочный человек не знал, в порядке ли, и не узнает, пока судьба Серенити не станет ясной. Если бы она умерла, то ответом на этот вопрос было бы громкое сотрясающее ад «нет».

— Я убил человека, который стрелял в нее, — он сказал Дайру об этом так, будто каждый день убивал людей, а это не так.

Дайр поднял голову и нахмурился.

— Ты нарушил закон?

Рафаэль покачал головой.

— Нет. Демон, которого впустил человек, взял дело в свои руки. Он заставил человека поднять пистолет и нажать на курок. Он забрал свободную волю этого человека, и я его уничтожил. Но это стоило человеку его жизни.

— Это меньшее, что он заслужил, — прорычал Дайр сквозь стиснутые зубы. Наконец, он перестал вышагивать и встал перед своим давним товарищем.

— Я должен кое-что сделать. Ты останешься здесь с ней?

Последнее, что Дайр хотел сделать, это покинуть Серенити, но был тот, кто мог спасти ее, тот, кто обладал такой силой, и он попробует сделать все, что угодно, чтобы спасти девушку. Даже будет умолять.

— Конечно.

Дайр кивнул в знак благодарности и затем шагнул за угол коридора, делая себя невидимым для всех, кроме двух. Он вернулся за угол и молча обошел Рафаэля, направляясь прямо к девочке, которая тихо сидела на одном из грязных стульев в приемной. Дайр опустился на колени перед Эммой и грустно улыбнулся.

— Как ты? — спросил он с большей мягкостью, чем мог ожидать от себя в такой момент. Глори сидела рядом с молодой девушкой, крепко держа ее крошечную руку. Ее лицо также было покрыто слезами, но Дайр мог сказать, что она пыталась держаться ради Эммы.

Одинокая слеза скатилась по щеке Эммы, когда она посмотрела на него. Ее глаза метнулись, чтобы проверить и посмотреть, наблюдает ли кто-нибудь за ней, предположил он. Если бы кто-то смотрел, им показалось бы, она разговаривает сама с собой. Она, очевидно, не беспокоилась о том, что подумает Глори, возможно потому, что Глори знала о нем все. Когда она снова посмотрела на бессмертного, девочка вздрогнула.

— Я не хотела ей звонить. Я сделала это с ней. Если бы я отказала Рэту тогда…

— Тогда ты была бы мертва, Эмма, — прервал ее Дайр. Он не приукрашивал это, не для нее. Такое покровительство будет оскорбительным для ее интеллекта.

— Рэт сделал это, а не ты. Никто не винит тебя, и ты знаешь, что Серенити тоже.

— Она умрет, да? — спросила Эмма, слова сотрясали ее.

— Я не знаю, — он честно ответил, — надеюсь, что нет.

— Я молюсь, чтобы она не умерла. Еще не время, Дайр. Она слишком молода; Я имею в виду, что она старше меня, но мама все равно назвала бы ее едва цветущим цветком. Она сказала бы, что Серенити не достигла своего полного расцвета, и что солнце все еще восходило в ее жизни. Она говорила мне это все время. Она сказала бы, что мой разум расцвел намного раньше меня. Серенити не должна быть собрана до конца ее сезона. Подумайте, как много люди потеряют, не узнав ее. Она спасла меня. Дайр, не только мою жизнь, но и мою душу. Она, Дарла и Уэйн приняли и полюбили меня, а теперь Серенити заплатит свою цену за то, что знала меня и была частью моей испорченной жизни.

Дайр положил палец ей на подбородок и снова поднял голову, чтобы девочка посмотрела на него. Она была такой мудрой для своего возраста, и все же всего лишь ребенок во многих других отношениях. Горе, которое она уже испытала за несколько коротких лет, было больше, чем большинство испытало бы за всю жизнь. Тот факт, что Эмма не была в полном раздрае, был чудом, и все же она действительно понятия не имела, насколько особенна.

— Во-первых, даже если бы Серенити знала результат, даже если бы она могла заглянуть в будущее и знала бы, что произошло сегодня, она бы ничего не изменила. Она бы все равно зацепилась за тебя и заботилась как о младшей сестре. Она сильно любила бы тебя и отдала бы свою жизнь, зная, что твоя достойна спасения. Каким бы ни был исход этого, я надеюсь, что ты не позволишь этому озлобить тебя. Ты так много потеряла, Эмма Джин, и все же ты остаешься маяком света в темном мире. Не меняйся, ни на что и ни на кого.

Эмма вытерла слезы с глаз, пытаясь успокоить его улыбкой.

— А ты? — спросила она. — Ты любишь ее.

Он кивнул.

— Если она умрет, что станет с тобой?