Читаем Снишься мне полностью

— Принцесса, одно твое существование — уже пытка для меня. Боюсь, ты ничего не можешь сделать, чтобы я перестал желать тебя.

Серенити слегка улыбнулась, задумавшись над его словами.

— Могу поспорить, что придумаю способ быть менее притягательной. Что если я перестану расчесываться или мыться? Спорим, тогда ты не захочешь быть со мной рядом?

— Твой запах — самая дурманящая вещь на свете. Мне кажется, тогда бы меня тянуло к тебе еще сильнее.

— Даже не знаю, польщена я или чувствую отвращение.

Дайр пожал плечами.

— Я просто сказал правду.

Они несколько минут стояли и молча смотрели друг на друга. Никто не был готов уйти. Дайр вообще не думал, что когда-нибудь будет к этому готовым: в этой жизни или в следующей. Убирая прядь волос от ее лица, он прошептал:

— Я должен дать тебе немного поспать.

Серенити кивнула и, приподнявшись на носочки, нежно поцеловала его в губы. И тут же ускользнула из его объятий. Дайр дождался, пока она заберется в постель, и выключил свет.

— Сладких снов, Принцесса, — сказал он. Серенити улыбнулась и сонно закрыла глаза. К удивлению Дайра, он получил задание и понял, что это сон для Серенити. Он нахмурился от мысли, что понятия об этом не имел. Закрыв глаза, Дайр потянулся к разуму девушки и начал создавать для нее сон. Дайр видел, как Эмма и Серенити вместе идут в библиотеку. Сон в основном был о том, как Серенити заводит дружбу с Эммой. Дайр не понял, зачем был нужен этот сон, раз Серенити уже на этом пути.

У Дайра не было времени долго размышлять над этим. Как только сон был окончен, его призвал Создатель. У Дайра в груди все сжалось, когда он в последний раз взглянул на Северин перед путешествием из ее реальности в реальность чистого света. Оказавшись перед Создателем, Дайр встал на колени, и ощутил, как его обволокло мирным теплом. Он постарался унять дыхание, ожидая сам не зная чего. Создатель не призывал его уже несколько веков, и он не был глуп, поэтому понимал, что это не совпадение. Дело в Серенити.

— Брудайр, — при звуке этого глубокого голоса Дайр сжал кулаки, пытаясь успокоиться. — Давно не виделись. Ты хорошо делал свою работу.

— Спасибо, — осторожно поблагодарил Дайр.

— В последнее время я замечаю твое влечение к одному из заданий. Сара Серенити Тиллман особенная. Ее предназначение значительнее, чем ты можешь себе представить.

— Меня не просто влечет к ней.

— Ты ее любишь, — произнес Создатель. — И все же, любовь — не та эмоция, для которой ты создан.

У Дайра из груди словно пинком вышибли воздух. Знать что-то самому — это одно, но когда тебе об этом говорит тот, кто тебя создал, — это совершенно другое.

— Я не способен любить? — спросил Дайр, не смея поднять головы.

— Этого я не говорил. Я сказал, что ты создан не для этого. Ты верно служил мне, спас бесчисленное количество жизней, помог повернуть историю в лучшую сторону и даже не представляешь, какое влияние оказываешь, создавая воодушевляющие и направляющие сны.

— Это честь служить вам. А не могу…, — Дайр сделал паузу и пару раз медленно вдохнул и выдохнул, — не могу я любить ее и одновременно служить вам?

— Иногда тебе дозволяется увидеть весь пазл, а не только тот его кусочек, над которым ты работаешь. Иногда ты видишь, что в точности случится, если твое задание будет успешно выполнено. А иногда я считаю, что тебе лучше не знать. Сейчас я думаю, что тебе стоит увидеть больше касательно Сары Серенити Тиллман и Эммы Уайтмор.

Это все, что он успел узнать, прежде чем в его сознание нахлынул поток видений. Серенити вышла из машины возле дома Милдред. Вид дома открылся перед ним, пока Серенити направлялась к входной двери. На ее лице читался сдержанный гнев. Она поколотила в дверь и позвала Милдред по имени. Но когда дверь, наконец, распахнулась, перед ней стояла не Милдред.

Дайр почувствовал, как каждая мышца в его теле напряглась от того, как мужчина, открывший дверь, плотоядно смотрел на Серенити. Весь его вид говорил о том, что он не мылся неделями: сальные волосы, желтые зубы, которых, к тому же, явно не хватало. Но именно его глаза Дайр никогда не сможет забыть. Они не были тусклыми, как у типичных наркоманов. Глаза этого человека были темными, бездушными и источали абсолютное зло. Чем дольше он пялился на Серенити, тем неистовее становился его взгляд. Он явно был очень рад такому вторжению. Дайр чуть ли не видел, как он пускал слюни, и это еще сильнее подтвердило то, что перед Серенити стоял человек, не знающий угрызений совести.

— Я пришла за Эммой, — твердо сказала Серенити.

Мужчина рассмеялся.

— Что ж, она не сможет выйти поиграть, но ты… — его взгляд прошелся по телу девушки сверху вниз и обратно. — Ты точно можешь войти и поиграть.

Дайр знал, что Серенити готова встать горой за тех, кого любит. Он знал, что она может быть сильной и бесстрашной, если понадобится. И все же он был поражен, когда она толкнула мужчину назад и ворвалась в дом, зовя Эмму.