Читаем Снег полностью

Позднее из архива метеорологических сводок я узнал, что в тот момент погода ощутимо смягчилась. Солнце, светившее целый день, растопило сосульки, свисавшие с карнизов и веток, и задолго до того, как стемнело, по городу разошлись слухи, что этой ночью откроются дороги и «театральный» переворот закончится. Годы спустя те, кто не забыл детали событий, напомнили мне, что в те же минуты городской телеканал «Серхат» стал зазывать жителей Карса на спектакль, который этим вечером сыграет в Национальном театре труппа Суная Заима. Боялись, что кровавые воспоминания двухдневной давности заставят жителей Карса избегать этого нового представления, поэтому самый молодой и любимый публикой телеведущий Хакан Озге объявил, что никаких бесчинств по отношению к зрителям допущено не будет, силы безопасности примут меры, билеты будут продаваться в неограниченном количестве и жители Карса могут безбоязненно приводить свои семьи на эту нравоучительную пьесу. Однако это не дало никакого результата, усилило страхи и даже привело к тому, что улицы города рано опустели. Все чувствовали, что в Национальном театре опять будет насилие и безумие, и, кроме людей, спятивших настолько, что решили непременно присутствовать в театре и стать свидетелями последовавших событий (я должен сказать здесь, что нельзя недооценивать численность этой толпы, состоявшей из молодых бездельников, изнывающих от скуки и склонных к насилию леваков, престарелых любителей острых развлечений со вставными зубами, желавших во что бы то ни стало посмотреть, как убивают людей, а также восторженных почитателей Суная из числа кемалистов, без устали смотревших по телевизору передачи с его участием), жители Карса в большинстве своем хотели посмотреть спектакль в прямой трансляции, о которой было заранее объявлено. В эти часы Сунай и полковник Осман Нури Чолак встретились вновь и, чувствуя, что Национальный театр вечером останется пустым, приказали собрать студентов училища имамов-хатибов и привезти их на военных грузовиках, а также обязали прийти в здание театра определенное количество учащихся и преподавателей лицеев и государственных служащих, причем в пиджаках и галстуках.

Те, кто видел Суная после этой встречи, стали свидетелями того, как он заснул в пьяном виде, растянувшись в маленькой пыльной комнате ателье на обрезках ткани, упаковочной бумаге и пустых картонных коробках. Но это было не из-за алкоголя. Сунай верил, что мягкая постель заставляет его тело деградировать, и он уже много лет взял себе за правило перед серьезными спектаклями, которым придавал большое значение, засыпать, упав на твердую и грубую постель. Перед сном он на повышенных тонах поговорил с женой об отрывке пьесы, которому все еще не придал окончательную форму, а затем отправил ее на военном грузовике в отель «Кар-палас», к Кадифе, чтобы они могли приступить к репетициям.