Читаем Снайпера вызывали? полностью

Речь, разумеется, шла о Ренате. Касимов стал для Григорьича кем-то вроде сына — с ним старик сидел целыми вечерами, а уж о чем они между собой говорили, Бог весть. Ну и, выпивали, конечно. А как без этого? Сейчас, по мнению бабуси, пьют все — и русские, и татары, и православные, и мусульмане.

— Жизнь потому что тяжелая, — со знанием дела пояснила бабуля.

«А не наоборот? — возразила я ей про себя. — Может, жизнь тяжелая, потому что пьют? Просто причина меняется местами со следствием…»

Выходит, Егор Григорьевич Переслегин — почти что мой коллега!

Интересно будет посмотреть на живого, хотя и слегка свихнувшегося профессионала старой закваски в бытовой, так сказать, обстановке.

Вот только как к нему подобраться?! Но долго раздумывать я не собиралась.

Как показывает мой опыт, с безумцами нужно общаться на их уровне. В этом вообще и состоит «принцип хамелеона» — подстраиваться под людей, как бы «менять цвет» в зависимости от человеческого фона.

* * *

Был у нас в «Сигме» один неприятный случай. Вспоминать об этом не очень-то весело, но, как говорится, из песни слова не выкинешь.

Уж и не знаю, по какому блату в спецотряд попала Катя Насибова. Обычно девушек набирали из «ворошиловки» — закрытого высшего учебного заведения, где обучались дочки «больших людей» в погонах и без таковых. Есть такие семьи, которые пытаются соблюсти профессиональную преемственность, несмотря на пол чада…

И эта самая Катя ничем таким в первое время не выделялась из моих сокурсниц. Так же зубрила военную историю, учила языки и проходила практику.

Конечно, сейчас, задним числом, можно было припомнить кое-какие мелочи. Вроде характерных жестов, например. Так, Катя почему-то притопывала левой ногой, когда радовалась. Или трогала свою макушку, когда при ней подружки начинали обсуждать своих парней, и как-то вся застывала на несколько секунд с полуоткрытым ртом.

Но как определить грань, где кончается индивидуальная моторика и начинается безумие?

И вот в один прекрасный день Катя вместо того, чтобы честно попробовать поразить движущуюся мишень на вполне ординарных стрельбах из обыкновенного «калаша», вдруг разворачивается и направляет свой автомат на капитана, который руководил стрельбами.

А поворачиваться, между делом говоря, строжайше запрещено. Именно поэтому во время учебных стрельб запрещается окликать курсантов, когда у них в руках находится оружие.

Капитан падает на землю и поступает совершенно правильно.

Страдает в таких случаях лишь чистота мундира в буквальном значении слова.

А незадачливая студентка, которая обычно через секунду-другую понимает, что к чему, и смущенно говорит «ой», опуская автомат, получает строгий выговор и неминуемую гауптвахту.

Но Катюша Насибова и не думала опускать автомат. Ей очень понравилось, что капитан лежит у ее ног. Она решает закрепить впечатление и дает короткую очередь возле его головы.

Все вокруг застывают в ужасе, видя, как пули чиркают по щебенке. Мне особенно запомнился камешек, который рикошетом саданул капитану по виску и оцарапал его до крови, — тоненькая струйка быстро потекла по запыленной шевелюре бедняги военного.

Катя, держа автомат направленным на капитана, начинает медленно отступать.

Так, пятясь по-рачьи, она возвращается в свою палатку, и некоторое время оттуда не доносится ни единого звука. А затем раздается пение.

Что она тогда пела, вернее, завывала, я уже не смогу точно припомнить, но прошу поверить мне на слово — впечатление было самым гнетущим.

Что было делать в такой ситуации? Человек ведет себя абсолютно неадекватно, да еще с «калашом», в который вставлен полный магазин.

Первой очухалась я.

Я действовала как во сне, и никакого геройства, как потом выразился пожимавший мне руку на плацу полковник с испитым лицом, тут не было.

Просто во мне включился какой-то «механизм быстрого реагирования».

Я спокойно, но очень быстро подошла к палатке, в которой скрылась Насибова, и как ни в чем не бывало вошла внутрь и села на корточки возле входа.

Вот, собственно, и все.

Катя, казалось, уже забыла об автомате — он валялся на матрасе на расстоянии моей вытянутой руки. Ну я руку и протянула.

Насибова никак не среагировала на мое появление, она стояла на коленях, смотрела куда-то вверх и «пела» до тех пор, пока я не вышла из палатки. Потом туда сразу же ворвались парни, которых вызвали с расположенной неподалеку базы областного ОМОНа.

Но им уже не пришлось трудиться — Катя покорно последовала за ними, то и дело трогая свою макушку и бормоча какие — то непонятные слова. Кажется, она зачем-то повторяла испанские глаголы…

Медики квалифицировали ее случай как внезапное помрачение и комиссовали Насибову вчистую. Руководство объявило мне особую благодарность, и вскоре об этом случае уже не вспоминали.

* * *

Но Катя Насибова была все же моей сокурсницей. А как поведет себя Переслегин?

Я решила рискнуть.