Читаем Смертельный дар полностью

— Сообщаю тебе ту информацию, о которой ты просил.

— Думаю, нам всем следует отправиться на остров, — предложил Эйдан.

— Там сейчас копы, — сказал Зак.

— Все равно нам надо туда наведаться, — повторил Эйдан. — Причем прямо сейчас, чтобы вернуться к вечеру. Шон устраивает в доме старомодные традиционные ирландские поминки, и мы все должны быть здесь, чтобы отдать последний долг Брайди.

— Хорошо, — согласился Зак. — Давайте возьмем яхту и отправимся на Кау-Кэй.

День был суровый. Возможно, как и подобает.

На причалах рядами расселись черные птицы. Они громоздились на выступах, а поднявшийся ветер взъерошивал их перья. Повсюду висела реклама рождественской флотилии, ведь до праздника оставалось всего четыре дня.

Ему было интересно, не передумал ли Шон участвовать в ней. И потом решил, что не передумал. Традиция. Принять участие — дело чести, хотя бы в память о Брайди.

В море было промозгло, пробирало до костей. Но они взяли одну из самых больших яхт из-за бывшей на ней маленькой моторной лодки, на которой они потом могли добраться прямо до острова. И еще у них была прекрасная возможность по очереди греться в каюте.

Морриссей не солгал. Людей там было немало. Некоторые по-прежнему исследовали остров, некоторые копали вокруг скалы Баньши. Братья тоже хотели изучить территорию, но вокруг расхаживало столько народу, что вряд ли они смогли бы что-нибудь обнаружить. Зак заметил, что Эйдан просто стоит, глядя на скалу и окрестности.

— Что-нибудь видишь? — спросил он брата.

— Нет, — признался Эйдан. — Но всегда полезно оглядеться на месте, запомнить его, запечатлеть в уме. Позже можно получить информацию, которая без преувеличения разложится по полочкам.

Спустя мгновение к ним присоединился Джереми и задал вопрос:

— Что мы здесь делаем?

— Запоминаем остров, — ответил Зак.

— Да? Хорошо. А то я подумал, что мы просто так стоим.

Наконец они покинули остров и вернулись на яхту.

Зак не был уверен почему, но он думал, что Эйдан, возможно, прав. Запомнить место таким, как оно выглядит сегодня, совсем неплохо. И он больше никуда не торопился.

К тому времени, как они оказались дома, все было готово к началу траурной церемонии.

Брайди лежала в гостиной в роскошном гробу, украшенном цветами и крестами.

Зак остановился перед ним до того, как подняться наверх и переодеться. И подумал: как странно, но хочется сказать, что мертвая женщина красива. Когда жизнь и свет покидают ее тело, уходит и красота. Работники похоронных бюро, конечно, могут быть настоящими художниками, но им не под силу вернуть блеск глазам и те флюиды, которые исходят от живого существа.

Но не в случае с Брайди. Казалось, она всего лишь уснула… Губы ее были слегка изогнуты в улыбке. Кожа стала чистой и гладкой. Многочисленные морщинки куда-то исчезли. Она была такая же маленькая и хрупкая, как при жизни. И совершенно умиротворенная.

Она была прекрасна.

— Спи спокойно, мой старый добрый друг, — тихо и нежно произнес Зак.

Ночь была долгой. Ночь оплакивания и одновременно ночь счастливых воспоминаний. Зак, Эйдан и Джереми были рады находиться здесь — морально поддержать семью и в буквальном смысле пожилых друзей Брайди, которые опирались на их руки, чтобы сохранить равновесие.

Кэт то улыбалась, то смеялась в разговоре с кем-то, то начинала рыдать.

Клара провела большую часть ночи сидя на стуле у гроба. Рядом с ней был Том, который держал жену за руку.

Аманда снова превратилась в хозяйку дома и обращалась с Кэлом и Марни, которые, в сущности, все и организовали, как с нанятыми работниками.

Шон сидел погрузившись в свои мысли, в свои воспоминания, и просидел почти все время возле Кэт.

Каэр мелькала где-то на заднем фоне, но Зак заметил, что она наблюдает за каждым из присутствующих с пристальным вниманием.

Заговорил священник, и его слова были важны для них, потому что были бы важны для Брайди. Потом Шон сказал о своей любви к тетушке, о том, как она помогла ему выжить в новом мире и как всегда была для него ниточкой, связующей с прошлым, столь же дорогим его сердцу, как и сердцу самой Брайди.

Потом Зак предложил Кэт спеть одну из красивейших погребальных песен. Для Кэт принесли гитару, а Зак сел за пианино.

Одна песнь сменилась другой, третьей, и, когда к ним присоединились присутствующие, настроение стало поистине ирландским. В воздухе как будто посветлело. Люди начали говорить о Брайди улыбаясь, с любовью. Текли рекой эль и виски, принесли еду, и печаль растворилась в радости воспоминаний.

В какой-то момент Зак поднял глаза и натолкнулся на взгляд Каэр. Она хотела улыбнуться, хотела, чтобы он смог простить ее.

Любить ее.

Что толку?

Он не мог. Но Зак сказал:

— Каэр, идите сюда, напойте нам настоящую ирландскую мелодию.

Она покачала головой:

— Я не умею. Поверьте, я не умею.

— Уверен, что умеете, — ответил он.

— Ну же, смелее, девочка, — подбодрил ее Шон. — Все ирландцы умеют петь, кроме баньши, конечно. Говорят, если они затянут мелодию, она прозвучит как завывание ветра в штормовую погоду или как волчий вой на луну.

Она вся похолодела. Потом быстро улыбнулась и сказала: