Читаем Смертельные обеты полностью

Франческа затаила дыхание. От томительного ожидания болезненно сжалось сердце. Наконец, она решилась:

— Предлагаешь составить тебе компанию и оценить вкус старого, отменного скотча?

— Может, когда-то я буду проклинать этот день… — Взгляд его потеплел, глаза уже не напоминали льдинки.

— Можем заодно обсудить результаты расследования и планы на завтра. — Франческа сияла от счастья. В голове возникали одна романтическая идея за другой, но, вспомнив советы Конни, она осеклась. — Впрочем, можем обсудить и за завтраком.

Харт посмотрел на нее с прищуром:

— Значит, ты предпочла бы завтрак?

— Едва ли. Ты же знаешь, как я полюбила скотч.

Харт промолчал, и она добавила:

— Я не хочу, чтобы ты подозревал существование неких тайных целей.

Харт вскинул брови:

— А они есть?

— Разумеется, нет, — поспешила ответить Франческа и улыбнулась. Почему же он не спросил ее о кольце? — Я пытаюсь сказать, что очень много думала над твоим решением, думала о наших отношениях. — Она выдержала паузу в надежде на наводящий вопрос, затем продолжила: — Я не хочу навязываться тебе, Колдер.

Выражение лица его было по-прежнему непроницаемым. Харт не попытался ничего сказать.

— Я начинаю понимать тебя, мне даже кажется, что ты прав.

Наконец он произнес неожиданно спокойным голосом:

— Это означает, что ты изменила свое мнение о… о нас?

Франческа усиленно сглотнула. Умение лгать и хитрить — не самые сильные ее стороны. Но Конни опытнее и старше.

— Я дорожу нашей дружбой. Она для меня все. — Это было правдой. — Я не представляю свою жизнь без тебя. — Она замолчала.

— Продолжай, пожалуйста.

— Наша дружба для меня важнее той страсти, что нас объединяет. — Франческа улыбнулась про себя, удивляясь, как легко дается ей эта ложь. — Услышав твое решение, я поняла, что гордость не позволит мне навязываться тебе и умолять о прощении. Тогда я и задумалась о том, что, возможно, ты прав. В том смысле, что мы можем продолжать встречаться, как друзья. Ведь, оставаясь любовниками, мы всегда будем спорить и конфликтовать. — С ее точки зрения, речь прозвучала идеально.

Взгляд Харта застыл. Не поворачивая головы, он отдал приказ Раулю:

— Мы едем домой. Ты решила перехитрить меня, Франческа?

От досады она закусила губу.

— Сомневаюсь, что какой-либо женщине удавалось тебя перехитрить.

— Почему же ты сняла мое кольцо? Согласилась признать расставание?

— Мы с тобой слишком разные, Харт, разве не так?

— Да, мы разные люди.

«Он мне не поможет», — подумала Франческа.

— Конни посоветовала мне его снять, ты и сам об этом говорил. Разве тебя не радует мое во всех смыслах разумное решение?

Взгляд Харта показался ей загадочным.

— Значит, впервые в жизни ты решила последовать совету другого человека, вместо того чтобы действовать, основываясь на собственных предпочтениях? Впервые в жизни, вместо упрямого желания стоять на своем, ты решила покориться обстоятельствам?

— Откуда тебе знать, каковы сейчас мои предпочтения? — Ощущая, как ее охватывает сильное волнение, Франческа откинулась на спинку. — Я умею принимать очевидное и горжусь этим своим качеством.

— Ты сказала, что никогда не снимешь кольцо, будешь носить его до конца жизни.

Франческа не знала, что ответить. Ей следует быть осторожной, чтобы случайно не выболтать все, что у нее на душе, например, как безумно она в него влюблена.

— Это было тогда, а не сейчас. Конни заставила меня прислушаться. Да и ты, впрочем, тоже. Теперь даже мне ясно, насколько мы разные, и я успокоилась. Мы слишком поспешно приняли решение пожениться и объявили о помолвке — наши действия были лишены логики.

Харт смотрел на нее так, словно она предлагала ему отправиться на Луну.

— Ты никогда не рассуждала логически, когда речь заходила о наших отношениях.

Франческа собралась с силами и подготовилась к финальной сцене. Хочется верить, она сможет быть убедительной.

— Мы созданы для дружбы — верной дружбы — бессмертной. Теперь я точно знаю, что большее нам не начертано судьбой. — Она с нежностью улыбнулась.

— Ты так считаешь? — Во взгляде Харта мелькнула растерянность.

— Я так считаю. — Франческа опять улыбнулась. Она выиграла этот поединок, разве не так? Она решила нанести завершающий удар. — Я предпочитаю дружбу — это отношения на равных. Я была себе отвратительна в тот день, когда заливалась слезами и унижалась.

— Ты никогда не унижалась, — спокойно произнес Харт. — Ты просто наглая лгунья.

Франческа захлопала ресницами:

— Ты назвал меня лгуньей?

Харт ласково ей улыбнулся:

— Прошу прощения. Я был недопустимо груб. Но последние пять минут ты занимаешь мое время, разыгрывая заранее отрепетированную сцену, хотя тебе, как женщине импульсивной, поддающейся влиянию момента, это совсем не свойственно.

Он ей не поверил?

— Ты начинаешь злиться, Колдер? — осторожно спросила Франческа.