Читаем Смерть в театре полностью

В этот момент он ударил меня чем-то под правое колено. Нога моя подогнулась так быстро, как всегда бывает от удара по этому месту. Потом от удара загудела голова. Я уже подумал, что получил пулю в голову, но это был просто удар, нанесенный твердой маленькой рукой. Голова дернулась вперед, потом, словно бумеранг, вернулась на прежнее место, а в шейных позвонках что-то щелкнуло. В следующее мгновение я упал на сосновые иголки...

Очнулся я, видимо, в маленькой комнате с закрытыми ставнями и спертым воздухом. Я лежал на полу лицом вниз. Казалось, на спину мне взвалили тонну угля. Я издал какие-то звуки, но так тихо, что никто на них не обратил внимания. Затем я услышал шум мотора, который становился все громче, и мягкое шарканье чьих-то ног. Шаги удалились, затем снова приблизились. Похоронным голосом кто-то спросил с мягким акцентом:

— Что-нибудь есть, Чарли?

— Ничего,— проворковал Чарли.— Трубка, всякая мелочь... Наверняка летний гость.

— Он видел труп?

— Нет,— ответил Чарли.— А почему, не знаю.

Я тоже не знал, почему он так ответил.

— О’кей! В таком случае поехали!

— Конечно, это плохо,— послышался голос Чарли.— Очень плохо, однако это нужно сделать.

На этот раз он не шутил и ударил меня револьвером. Хотите я дам вам пощупать шишки на моей голове? Их у меня несколько. Сами убедитесь.

Не знаю, сколько времени я пролежал без сознания. С трудом я пришел в себя, попытался встать на колени и в конце концов со стоном поднялся на ноги. Оказалось, я валялся не в доме с земляным полом, а в какой-то яме.

Передо мной сверкала вода озера, но теперь она была посеребрена не солнцем, а луной. Справа лежало большое дерево. Я с опаской направился к нему, все время потирая голову. Шишка вздулась, но не кровоточила. Я остановился, намереваясь поискать шляпу, но потом вспомнил, что оставил ее в машине.

Я медленно обошел дерево. Луна светила ярко, как бывает только в горах или в пустыне. Даже можно читать. Поэтому я без труда убедился, что под деревом трупа не было. Не было и револьвера с ползающими по нему муравьями. А земля выглядела чересчур ровной и гладкой.

Я прислушался, но ничего не услышал, кроме пульсации крови в голове. Потом протянул руку к своему «кольту» — он оказался на месте. Бумажник — тоже. Я вынул его и посмотрел, там ли деньги. Да. Я не стал их пересчитывать, повернулся и побрел к машине. Хотелось вернуться в отель, выпить и лечь в постель. Хотелось еще раз встретиться с Чарли, но не сейчас, а позже. Сначала мне надо отлежаться. Просто отдохнуть.

Я сел в машину, завел мотор, развернулся и поехал по грунтовой дороге к шоссе. По пути мне не встретилась ни одна машина. Из дансинга по-прежнему гремела музыка, и певица хриплым голосом тянула: «Я никогда не вернусь к тебе».

Выбравшись на шоссе, я включил фары и поехал обратно в деревню.

Местные представители власти помещались в однокомнатном бревенчатом домике, недалеко от лодочной пристани, напротив пожарной части. За стеклянной дверью горел свет. Я остановил машину около домика и с минуту сидел, глядя на него. За письменным столом развалился лысый мужчина. Распахнув дверцу машины, я хотел было вылезти, но потом передумал, захлопнул дверцу, завел мотор и уехал.

Ведь должен же я отработать сотню долларов, полученную от Фредерика Лейси!

Отъехав от деревни мили две, я оказался возле пекарни. Потом свернул на другую, пропитанную маслом дорогу, ведущую к озеру. Проехав пару палаточных городков, увидел коричневые тенты юношеского лагеря и огоньки между ними. Слышно, как кто-то мыл посуду. Немного дальше дорога огибала бухту, от которой начиналась грунтовая дорога. Она вся была в рытвинах и камнях, а иногда чуть ли не посреди дороги росли деревья. Я проехал мимо пары освещенных домиков, построенных из неотесанных бревен. Потом дорога пошла вверх и стала шире, а через некоторое время показался нависший над озером дом, окна которого выходили на озеро. Из крыши торчали две трубы. Дом обнесен простым забором. Большая веранда смотрела в сторону озера, и ее ступеньки спускались к берегу. В окнах горел свет. Фары моей машины выхватили из темноты слово «Болдвин», написанное на дощечке, прикрепленной к дереву. Несомненно, это тот самый дом, который я искал.

В открытом гараже стоял «седан». Я зашел в гараж и пощупал радиатор машины. Он был холодный. Я направился к веранде по обрамленной камнями дорожке. Когда подошел к дому, дверь вдруг открылась и на пороге появилась женщина. Ее фигура ясно вырисовывалась на фоне ярко освещенного дверного проема. Мимо нее проскочила маленькая собачка с шелковистой шерстью. Она промчалась по ступенькам и встала передо мной на задние лапки, а передними уперлась в мой живот. Потом стала радостно носиться по двору, то и дело повизгивая от удовольствия.

— Назад, Жайни! — воскликнула женщина.— Назад! Ну не забавное ли существо? Такая смешная... Она полукойот.

Собачка вернулась в дом, а я спросил:

— Вы миссис Лейси? Я — Эванс. Я звонил вам около часа назад.

— Да, я миссис Лейси,— подтвердила она.— Но знаете, муж еще не вернулся... Вы зайдете?