Читаем Смерть стоит за дверью полностью

Какой-то мужчина зашел в коридор и прошел под камерой. Табло в нижнем левом углу экрана показывало пятнадцать часов двадцать девять минут. Я замерла, уставившись на экран, и ловила ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Сейчас мой ребенок находится в заложниках у этого человека, который увез малыша неизвестно куда. Сознание отказывалось признать страшный факт.

Впрочем, фактом это можно назвать лишь в случае, если Хейден до сих пор жив.

Я не могла оторвать глаз от худосочной фигуры преступника, одетого в мешковатые джинсы, стянутые в талии широким ремнем, и толстовку с капюшоном, натянутым на голову. Повернувшись спиной к камере, он пошел вдоль коридора и остановился у третьей двери слева. За спиной у мужчины висел рюкзак, нагруженный чем-то тяжелым. Мэтьюс спросил, не кажется ли мне этот человек знакомым, но я его никогда прежде не видела.

Убийца осторожно открыл дверь классной комнаты и, быстро зайдя внутрь, захлопнул ее за собой. В коридоре все было тихо и спокойно. Бисли, щелкнув мышкой, стал прокручивать запись вперед, и в углу экрана стремительно замелькали минуты.

— Сколько времени он находился в классе? — поинтересовался Дуэйн.

— Шестнадцать минут, — ответил Мэтьюс — И действовал при этом очень оперативно, если учесть, что он успел связать обоих, а потом убил и изуродовал учительницу.

— Что он с ней сделал? — спросила я, и все присутствующие стали старательно отводить глаза в сторону. — Что он сделал с учительницей? — повторила я вопрос.

Мэтьюс переглянулся с полицейскими, но говорить никому из них явно не хотелось. Бисли сидел, подперев рукой голову, и задумчиво изучал компьютер. Дуэйн обратился к Мэтьюсу и сказал, что я рано или поздно узнаю обо всем из газет. Минуту помедлив, Мэтьюс придал лицу решительное выражение и сообщил:

— Мы думаем, что, зайдя в класс, преступник сразу перерезал ей горло. В помещении находились другие учителя, но они не слышали криков, так что все произошло очень быстро. Потом он изуродовал труп так же, как это делал со своими жертвами ваш муж.

— Мой бывший муж, — услышала я издалека собственный голос, чувствуя, что к горлу снова подступает тошнота. Я вспомнила глаза миз Даттон. Сколько в них светилось участия и терпения, когда после драки с Эштоном Хейлом учительница приняла сторону моего сына. Она смотрела мне в лицо и предлагала помощь.

— Он вынул у нее?… — Голос оборвался в середине фразы, и страшные слова застряли у меня в горле.

— Да, — коротко ответил Мэтьюс.

— Он что-нибудь вставил вместо них?

— Похоже на косточки от каких-то плодов, — сказал сыщик после секундной паузы. — Судебные эксперты установят, что это такое.

— Боже правый! — выдохнул Бисли. — Миз Рен, она так старалась помочь Хейдену.

— Не сомневаюсь, — глухо откликнулась я.

В глазах заместителя директора стояли слезы, которые он, сердясь на свою слабость и бормоча извинения, принялся вытирать рукой. Присутствующие сделали вид, что ничего не замечают, и Бисли, повернувшись к компьютеру, остановил пленку. Часы в углу экрана показывали пятнадцать часов сорок пять минут. Дверь классной комнаты открылась, и из нее вышел убийца в темных солнцезащитных очках. Нижнюю часть лица скрывала бандана. Из-под натянутого на голову капюшона виднелась только тонкая полоска светлой кожи. Передняя часть толстовки и длинные рукава пропитались кровью, стекающей по рукам убийцы. Преступник с трудом удерживал Хейдена, который отчаянно сопротивлялся. Кэролайн взяла меня за руку, но я, похоже, полностью утратила способность осязать и ничего не почувствовала. Запястья и лодыжки сына были обмотаны клейкой лентой, которая также закрывала его рот, и в следующий момент я ощутила на губах горьковатый привкус клея и почувствовала, как проклятая лента стягивает мне лицо. Но мой малыш продолжал сопротивляться, стараясь вырваться из цепких рук мерзавца. Наконец Хейдену это удалось, но он тут же упал на пол, и я вздрогнула, как будто сама ударилась о твердые плиты. Преступник схватил сына за шиворот и, встряхнув, приподнял вверх. Было видно, как шевелятся под банданой его губы. Он шептал какие-то угрозы, и Хейден вдруг затих и перестал вырываться.

Проходя под камерой, убийца продолжал что-то говорить, но теперь его лицо было повернуто вверх, как будто он разговаривает с людьми, которые впоследствии просмотрят запись… Нет, будто он обращается ко мне одной.

Я смотрела на лицо сына с огромными, расширившимися от ужаса глазами, которые выделялись над полоской клейкой ленты, закрывающей рот, и не узнавала его. Хейден тоже смотрел в камеру, когда убийца вел его к выходу. Потом изображение исчезло.

— Я понимаю, вам очень тяжело, миз Рен, — обратился ко мне Мэтьюс, — но я должен знать, не показался ли вам знакомым этот человек. Может быть, его манера двигаться наводит вас на какие-нибудь мысли?