Но ради сына я бросила курить, и дело тут не в заботе о здоровье. Иногда, собирая белье для стирки, я находила в карманах его брюк спички-книжки, а зажигалки прятались в ящике письменного стола. Меня насторожил сам факт, что он их где-то добывает и, что еще хуже, прячет. Хейден знал, что играть с огнем опасно, я ему объяснила это еще в раннем детстве. Как-то раз я застала сына за игрой со спичками. Малышу было всего четыре года, и он зажег целую книжечку спичек прямо на подъездной дорожке, ведущей к дому. Это был единственный раз, когда я по-настоящему отшлепала его. Сама я начала курить с пятнадцати лет и сделала перерыв только на время беременности. Хейдену не исполнилось и месяца, когда я закурила снова. Навсегда расстаться с вредной привычкой меня заставил тот давний случай с сыном, когда он зажег злополучную книжечку спичек и, прищурив глаза, как завороженный смотрел на огонь.

Я старалась забыть, что Хейден не только мой сын, что в его жилах течет и кровь Рэнди, не думать, что у него, возможно, имеется генетическая предрасположенность к совершению преступлений.

Во время беременности я прочла множество книг в мягких обложках, где во всех деталях описывались жуткие подробности преступлений, которые были совершены в действительности. Я обнаружила их в ящике в кабинете Рэнди и, начав читать, не могла оторваться. Во всех этих книгах говорилось о генетической предрасположенности к психическим заболеваниям. Многие больные психозами люди росли в неблагополучных семьях, и адвокаты на судебных процессах всегда пытались представить этот факт как смягчающее обстоятельство. Ужасная обстановка в семье, сексуальные извращения, издевательства и побои деспотичной матери или пьяницы отца — все это, разумеется, разрушает психику юного существа. Однако авторы документальных книг о преступлениях при каждом удобном случае напоминали читателям, что это только подтверждает теорию об изначальной порочности психики преступника. Такие люди не в состоянии сдерживать свои желания, и в голове у них звучат голоса, толкающие на преступления. Они не могут противостоять диким фантазиям и жутким видениям, случающимся, впрочем, и у людей с нормальной, здоровой психикой, которые способны держать их в узде.

Среди ранних признаков психических отклонений упоминались склонность к поджигательству, ночное недержание мочи и издевательство над мелкими животными. Хейден до сих пор время от времени мочится в постель, хотя эта проблема давно должна была исчезнуть. Насколько я знаю, ни одно из обитающих по соседству животных пока не исчезло. А вдруг это все-таки произойдет? Что я тогда почувствую, глядя на сына? Неужели увижу крах всех своих надежд?

Эхо далеких выстрелов, прозвучавших во дворе нашего дома в Эль-Рее, сгорающие от любопытства соседи, толпа полицейских… Я прижимаю к себе маленького Хейдена и кричу от страха. Неужели отголоски тех кровавых событий будут преследовать сына всю жизнь?

Глава 6

1

Мы валяемся в кровати в его квартире. На нем футболка и трусы, а на мне — только одна его футболка. Тогда-то я впервые и увидела эту фотографию. Только что завершился наш первый полноценный сексуальный опыт. На трех предыдущих свиданиях дальше неуклюжей возни и тисканья дело не зашло, но сегодня вечером я выпила много вина, и сдерживать свои чувства было бы несправедливо по отношению к нам обоим. Мы испытывали неловкость, как обычно и бывает при первой близости. Я уткнулась ему в плечо, да так и пролежала, пока все не закончилось. Мы даже не смотрели в лицо друг другу, но все равно были по-настоящему близки и чувствовали себя превосходно. Мой партнер пообещал, что в следующий раз будет намного лучше, а я его утешила, сказав, что лучше и быть не может. Словом, мы говорили все, что полагается в таких случаях, с одной только разницей, что этот парень мне действительно очень нравился, и, кажется, я ему тоже. Мы оба понимали, что эта ночь не останется единственной в нашей жизни, а положит начало длинной череде ночей, которые ждут нас в будущем. От этого на душе вдруг стало удивительно легко и спокойно, и даже обычная при первом любовном эксперименте неловкость быстро прошла, незаметно перелившись в легкую, ненавязчивую беседу, для которой не требовалось никаких усилий, так как мы оба втайне радовались, что первая ночь не принесла неожиданных разочарований.