Читаем Смерть на выбор полностью

— Мистер Рейш думает так же. И все-таки Галли не вышла бы замуж, ни слова не сказав мне. Кроме того, я проверила регистрационные книги в Пасифик-Пойнте и Лос-Анджелесе. Записи о ее бракосочетании там нет.

— Это ничего не доказывает. Они могли уехать в Нью-Йорк, на Гавайи — куда угодно. — Я вытащил сигарету из лежавшей в кармане пачки и машинально спросил: — Вы не возражаете?

Ее лицо окаменело, словно я сказал что-то непристойное.

— Курите, сэр, если иначе не можете. Мне известно, какой властью обладает никотин над своими жертвами. Доктор Лоуренс прожил у него в плену много лет, пока наконец не вырвался на свободу — с помощью Господа Бога.

Я положил сигарету обратно в пачку и встал, собравшись уходить. Посули она мне миллион, я и тогда не согласился бы на нее работать. На самом деле у нее наверняка не было ни гроша. Что до ее дочери, то я готов был поставить десять против одного, что она просто решила начать самостоятельную жизнь.

Старой леди я изложил все это в более мягких выражениях:

— Полагаю, миссис Лоуренс, вам следует обратиться в полицию, в отдел розыска пропавших без вести. Лично я думаю, что вам не о чем тревожиться. Но даже если есть, полицейские смогут сделать для вас больше, чем я. К тому же мои услуги обойдутся вам недешево — я беру пятьдесят долларов в день, плюс расходы. А там все бесплатно.

Ее ответ был неожиданным:

— Я знаю, что вам надо хорошо заплатить. И я не собираюсь обращаться в полицию.

— Но почему? Пропавшие дочери — как раз по их части. Эти ребята организовали целую систему для их розыска на всей территории Америки.

Лицо ее вдруг отвердело, глаза мрачно сверкнули.

— Если Галли живет в грехе с мужчиной, то это дело касается только нашей семьи.

— Не слишком ли вы спешите с выводами?

— Говорю вам, вы не видели Галли. Она еще в школе училась, а мужчины уже летели на нее, как мухи на мед. Она славная девочка, поверьте мне, мистер Арчер. Но я сама была хороша собой в молодости и понимаю, какие ловушки ее подстерегают. Словом, я должна знать, что произошло с моей дочерью.

Стоя у стола, я зажег сигарету и бросил спичку на чайный поднос. Миссис Лоуренс промолчала. После долгой паузы она приподнялась с кресла и взяла с книжной полки фотографию в рамке.

— Взгляните, и вы поймете, что я имею в виду, — промолвила она.

Я взял фото. Мне показалось, что в этом ее жесте было что-то не совсем приличное, некий скрытый намек, точно она предлагала красоту своей дочери в уплату за мои услуги. Или это было только мое впечатление? Так или иначе, я тут же забыл о нем, стоило мне увидеть лицо девушки. Как и в ее почерке, в нем угадывалась страстная и смелая натура. Даже в белом сестринском чепце и строгом платье с белым стоячим воротничком это была девушка, которую, увидев однажды, уже не забудешь.

— Она сфотографировалась три года назад, в день окончания школы медсестер. С тех пор она совсем не изменилась. Хорошенькая, правда?

Хорошенькая? Едва ли здесь подходило это слово. Гордый рисунок губ, черные глаза, резкие, энергичные черты лица — в школе медсестер она, наверное, походила на юную орлицу, случайно затесавшуюся в куриный выводок.

— Ну что ж, — сказал я, — если вам так хочется потратить пятьдесят долларов, я сегодня же поеду в Пасифик-Пойнт и попробую что-нибудь разузнать. Напишите мне, пожалуйста, последний адрес дочери и имена людей, с которыми вы беседовали в больнице.

С осторожностью индюшки, возвращающейся к гнезду, миссис Лоуренс приблизилась к старой швейной машинке у окна и, сняв крышку футляра, извлекла из тайника черный кошелек. Щелкнув потускневшей металлической застежкой, она порылась внутри, с сожалением отсчитала пять десятидолларовых бумажек и положила их на стол.

Стряхивая пепел от сигареты в свою пустую чашку, я обратил внимание на расположение оставшихся на дне чаинок. Моя бабушка сказала бы, что меня ждут деньги и встреча с темноволосым незнакомцем. Незнакомец вполне мог оказаться и незнакомкой — смотря с какой стороны глядеть на чаинки.

Миновав Лонг-Бич, я ехал на юг, в Пасифик-Пойнт. Когда пересекаешь примыкающее к нему с северо-запада плоскогорье, взгляду открывается панорама города, который раскинулся между естественной гаванью, защищенной от волн изогнутой полоской суши, и холмистой грядой, выступающей над льнущей к земле туманной дымкой.