Читаем Смерть Ленро Авельца полностью

Бронированное покрытие «Буйвола-4 SOL» выдержит прямое попадание ракеты, а полная герметичность салона вкупе с запасами воздуха и воды способны обеспечить выживание пассажира в случае химической или биологической атаки. Компьютер машины полностью автономен и подключён лишь к внутренней, обособленной от Всемирной Сети, системе ОКО. Вероятность того, что кибертеррористы смогут перехватить контроль, равна нулю. <…>

Внутри этой машины, похожей на передвижную крепость, пассажир, самый охраняемый человек на планете, новый лидер человечества – Габриэль Юлиуш Вильк. Он в тёмном костюме, белой рубашке и в фиолетовом галстуке с золотой булавкой, в ботинках из синтетической кожи. Он сидит на краю кресла и не облокачивается на спинку со встроенным массажёром. Он сидит прямо, читает документы и изредка задаёт вопросы подчинённым. На экране – прямая трансляция из зала заседаний Генеральной Ассамблеи, где уже собираются делегаты.

Вильк напряжён – предстоит тяжёлый день, и вовсе не из-за дел службы безопасности с террористами всех мастей. Его беспокоит не скрытая, но явная угроза. Он помнит древнюю пословицу: держи врагов близко, а друзей ещё ближе.

Его избрание стало полной неожиданностью. Несмотря на грандиозный опыт, который он получил во время работы в Европе (секретарь совета министров ЕС, лидер парламентской оппозиции, глава Еврокомиссии), Вильк и сам понимает – в других условиях его победа была бы невозможна. Он полностью отдаёт себе в этом отчёт, вот только не уверен, благодарить ли судьбу за подобное стечение обстоятельств или проклинать. Когда ему предложили стать кандидатом на пост генсека от ЕС – решение приняли задолго до Шанхая, – ему сразу сообщили, что выдвижение носит технический характер. Кандидат от ЕС – Самуэль Мирхофф – возглавлял Организацию последние двенадцать лет, два полных срока, и, согласно уважаемой традиции, на этот раз победить должен кандидат от Азии, Южной Америки или Африки.

Вильк вовсе не собирался покидать Еврокомиссию и оставлять руководство партией, недавно выигравшей выборы в Европарламент. Проблем в Европе хватает, и он даже сомневался, принимать ли ему в этом участие, но с самоустранением США (президент Санит заявил, что «этот раунд Штаты пропустят») он автоматически оказался единым кандидатом от всего Северного альянса, а это добавило ему авторитета на внутриполитической арене.

Но судьба распорядилась иначе. Всё изменил Шанхай.

Когда начался кризис, Вильк находился в Австрии. Позже я спрашивал его, что он чувствовал в те дни, – и Вильк неизменно отвечал: «Потрясение». Думаю, под этим подпишутся многие. Потрясение. Одно сплошное потрясение.

С самых первых дней стало ясно, что Шанхай внесёт серьёзные коррективы в будущее Организации. Тогда ещё не все понимали, насколько серьёзные, но Вильк сразу начал готовить заявление. Он был в Австрийских Альпах, в своём небольшом домике, где отдыхал, готовясь к заключительному этапу гонки за Ньюарк, которую собирался проиграть. Но Шанхай изменил всё, включая и это его намерение.

Пока весь мир пребывал в оцепенении, а протоколы безопасности оранжевого уровня для руководства Организации до сих пор не отменили и Мирхофф с коллегами парились в бункерах под штаб-квартирой, Вильк созвал пресс-конференцию.

Это произошло на второй день после того, как Шанхай подписал капитуляцию. Джонс мёртв, город в руинах, Сеть вопит, а официальные лица хранят гробовое молчание, игнорируя миллионные акции протеста по всему миру. Началось то, что мы сегодня называем «первой волной джонсизма». На улицы вышли те, кто раньше фанател от Джонса и его тоталитарного режима, но почему-то не решался купить билет и прилететь к своему кумиру. На улицы вышли те, кто верил Джонсу и ненавидел Организацию и теперь не мог поверить, что их идол грозил начать ядерную войну и разбомбить полмира. Этими выступлениями воспользовались политические авантюристы, затрубившие о недопустимости действий Мирхоффа и главкома Редди, о «военных преступлениях» и о необходимости «реформ» в Организации. Реформ вплоть до роспуска.

И вот в это страшное время, когда в воздухе повисло заявление Лиги Южной Америки о выходе из состава Организации, когда Генеральная Ассамблея ещё не собралась на заседание, а Сеть уже требовала голову Мирхоффа и кадры разрушенного Шанхая выжимали из глаз пользователей слёзы, и все враги слетелись, как стервятники…

Габриэль Вильк единственный выступил с заявлением. Он сказал, что Организация, безусловно, нуждается в реформах, однако сейчас важно не поддаться панике и оценить действия генсека Мирхоффа как верные. «Если бы я оказался на месте Мирхоффа, – сказал Вильк, – то я бы отдал те же самые приказы». Сегодня трудно понять, какой эффект произвела эта принципиальная позиция. Из «технического кандидата» Вильк в один момент оказался фаворитом – и главной надеждой Организации.