Читаем Смерть Ленро Авельца полностью

Вильк уважает эту традицию и, несмотря на укоряющий взгляд начальника охраны, не намерен её нарушать. «Буйвол-4 SOL» останавливается перед лестницей, телохранитель открывает дверь, и Вильк резво выпрыгивает, вытягиваясь во весь рост и слегка жмурясь от яркого солнца. Со всех сторон кружат дроны, лестница полна репортёров, камер и охраны. Вильк – высокий, широкоплечий, в свои пятьдесят восемь лет он сохранил густую светлую шевелюру и обходится без очков – пружинистым шагом идёт вверх по лестнице и улыбается. Он идёт уверенно, и его руки не спрятаны в карманы, а согнуты так, будто он вышел на ринг и собрался боксировать. (Саглам пытается провести параллель с Мирхоффом – у того был средний рост, он слегка горбился, держал руки в карманах, носил очки и рано начал лысеть.)

Вильк заходит в роскошный холл здания, сотрудники уважительно кивают и расступаются перед ним. Он поднимается на третий этаж и проходит мимо дверей зала ГА, где толпятся делегаты – многие не скрывают неодобрительного или скептического отношения к новому генсеку. Вильк приветствует их и идёт мимо – оказывается в северной башне здания, внутри Организации прозванной «Иглой». Там его ожидает лифт. Вильк поднимается на двадцать седьмой этаж, где располагается кабинет, который он займёт на ближайшие шесть лет.

Кабинет генсека на двадцать седьмом этаже «Иглы» не отличается размером, зато из него умопомрачительный вид. В ясную погоду отсюда как на ладони видны и шпили Нью-Йорка, и Аппер-Бэй, и Гудзон. Особенно город красив по вечерам, когда спускается ночь и впиваются в небо столпы света Манхэттена и Джерси-Сити.

Это его рабочий кабинет, и здесь в ближайшие годы он проведёт много времени. Тут его рабочий стол и самый защищённый компьютер в мире, с которого генсек даже не имеет прямого выхода в Сеть. Сюда перенаправляются все сообщения из Кризисного центра, вся секретная документация, все отданные внутри Организации приказы, вся информация, которой она обладает. Рядом стол для совещаний и отдельный стол для секретаря, позади рабочего стола дверь, ведущая к личному лифту и двум комнатам отдыха. Напротив – дверь в приёмную, где внимания Вилька уже ждут просители.

У генсека есть ещё один кабинет – не в «Игле», а в здании Генассамблеи, на третьем этаже, рядом с кабинетом спикера ГА. Парадный, огромный и украшенный. Там нет окон, вместо стен – экраны, четырёхметровые потолки и мраморные колонны, небольшой фонтан и дверь прямо в зал ГА. В этом кабинете генсек по протоколу принимает делегации и почётных гостей, но работать там невозможно. По традиции в первый рабочий день генсек сперва идёт в этот кабинет и устраивает там фотосессию среди мрамора, золота и серебра. Этой традицией Вильк пренебрегает, и мир правильно считывает жест: он пришёл не красоваться – он пришёл работать.

Рабочее кресло Вильку не нравится: слишком мягкое. Вильк предпочитает жёсткое покрытие и никогда не облокачивается на спинку. Выслушав первые доклады и отдав первые распоряжения, он просит дать ему пять минут, а после пригласить заместителей на совещание.

Ему предстоит тяжёлый, очень тяжёлый день.

Сейчас – организационное совещание, которое нужно провести за пятнадцать минут, потому как через двадцать минут начнётся пленарное заседание ГА, а от него ждут беды. «Джонсизм» пустил корни в Организации, и так называемые умеренные джонситы – преимущественно делегаты Южной Америки и Африки – уже заявили, что отвергают саму возможность работать с Вильком как с генсеком. К счастью, их не так много, но есть опасность пострашнее – делегация Аравийского альянса, которая собирается внести предложение об изменении Устава. Это предложение поддержит Азия. Они играют на руку «джонситов», и все это прекрасно понимают, но миллионы протестующих требуют ответа.

Бунтует Сеть, на площадях горят костры, и каждый день в штаб-квартиру приходят сводки, как с полей сражений: за последние двадцать четыре часа убито двадцать полицейских и около сорока гражданских, ранено более трёхсот человек, в Каире применены водомёты и электрошокеры, в Дели убит сотрудник Организации, в Джакарте стихийные митинги… Не все протестующие – «джонситы». После того как стали известны подробности Шанхайской войны, оправдывать и восхвалять Джонса могут лишь радикалы. Движение «джонситов» маргинализировалось, но и заметно расширилось: теперь под лозунгами «Помни Шанхай!», «К суду преступную ООН!» и «Кто сторожит сторожей?» выступают не фанатики Джонса, но все враги глобального порядка.

Что беспокоит Вилька больше всего – национальные правительства готовы пойти им навстречу.