Читаем Смерть инквизитора полностью

Надлежит предупредить, чтоб из приговоров было нельзя извлечь причины и поводы, кои дает преступник; на коих основывается, дабы оные заблуждения сохранить; ни пример, каковой дают еретики, ни иное, что слух католиков оскорбить способно; ни то, что есть или сделаться может случаем, дабы через него научили и научались оным вещам или во всем сомневаться стали; сие должно в виду иметь, ибо известно, что некоторые научилися, внимая сии приговоры.

Таким образом, присутствующие узнали только, что фра Диего был еретиком, вероотступником, богохульником; и еще отцеубийцей, поскольку убил монсеньора де Сиснероса, который приходился ему отцом в рамках иерархии, а также в любви и милосердии.

После оглашения приговора стул с осужденным перенесли, чтобы поставить перед архиепископом-инквизитором. Боясь упустить подробности, вперед устремилось столько народу, что еще миг, и провалился бы настил и монсеньор лишился бы славы человека с дурным глазом — правда, ценой неминуемого собственного падения. Кое-как восстановили порядок, и можно было приступать к лишению сана. Сняв с приговоренного позорную шапку и санбенито, на него с горем пополам натянули платье его монашеского ордена со всеми элементами облачения, надеваемого дьяконом к службе. Задача оказалась весьма сложной, ибо нелегко раздеть и одеть человека, прикованного к стулу. После этого вещи, которые удалось на него натянуть, сорвали одну за другой. Срывая каждую из вещей, монсеньор произносил формулу, а в промежутке приближал к его закованным рукам и тотчас отдергивал священные книги, сосуды с миром, чашу, полотенце для причастия, ключи. Затем на фра Диего снова надели санбенито и позорную шапку.

Лишению сана фра Диего должен был подвергнуться, стоя на четвереньках или на коленях, но осторожность подсказала, что разумнее обойтись без этой детали — из опасения, как бы злодей, освобожденный от оков, новым позорным преступлением конец своей жизни не ознаменовал. Монсеньор де Лос Камерос, судя по всему, не жаждал мученического венца.

Что касается священного трибунала, для него история фра Диего была закончена; достаточно было поставить стул с ним против ложи капитан-исправника, и последний смертный приговор был объявлен: сжечь живым и прах по ветру развеять.

Когда остальные преступники отреклись, была образована процессия: ей предстояло пройти мимо здания священного трибунала и, передав в тюрьму тридцатьодного отпущенного, проследовать к площади Святого Эразма.

На этот раз фра Диего поместили на повозку, запряженную волами. Был уже вечер, но свечи и факелы давали достаточно света. Правда, для торговцев вином, жареными моллюсками и жареным турецким горохом, поставивших столы и лавки вдоль ограды, которой был обнесен костер, дождь, заставивший перенести церемонию, явился сущим несчастьем. И для дам — для их туалетов, для их украшений, из-за неровного света не воспринимавшихся в должном блеске. Оставалось, таким образом, уповать на свет костра.