Читаем Смерть инквизитора полностью

В том, что фра Диего убил монсеньора де Сиснероса при подобных обстоятельствах, мы не сомневаемся; так считает и каноник Джоакино Ди Марцо, издатель дневника Винченцо Аурии:

О злодеяниях инквизиции свидетельствует ярость фра Диего, разрывающего железные кандалы и убивающего ими живодера-инквизитора…

И ниже, комментируя то место из дневника Аурии, где говорится о смерти де Сиснероса, он называет фра Диего бесстрашным убийцею де Сиснероса. (И если принять во внимание, что в 1911 году каноник Сальваторе ди Пьетро безапелляционно писал именно о фра Диего: Нужно ли удивляться, что столь мерзкое по своей природе чудовище приговаривается к смертной казни?.. Как удивленно могли бы выгнуть брови нынешние критики, сомневающиеся в добрых деяниях инквизиции на благо человеческого общества; если принять во внимание, что сегодня нападки кардинала Фрингса на священный трибунал вызвали в Соборе решительные протесты, нельзя не сказать: хвала ему, бесстрашному канонику Ди Марцо, этому неутомимому и просвещенному исследователю сицилийской истории.)

Впрочем, сам Матранга, хотя и утверждает, что фра Диего убил инквизитора во время благотворительного посещения оным, дает понять, какие страдания толкнули его на убийство, когда говорит, что изнурительные галеры, долгие посты, спасительные епитимьи, мучительные пытки, колодки, ручные кандалы, цепи, способные размягчить железо, не смогли сломить дух сего разбойника и что он не раз покушался, мало заботясь о вечных муках, убить себя отказом от пищи по многу дней; однако отыскивался способ заставить его есть.

* * *

В течение двух неполных лет, между 1656 и 1657 годами, к огорчению всего Королевства, как нас уверяет Матранга, отошли в лучший мир четыре досточтимейших инквизитора: монсеньор Джованни Ла Гуардиа, обладавший великим усердством, большою ученостию, исключительной цельностию, в отношении Веры столь же преданный, сколь бдительный; монсеньор Марко Антонио Коттонер, сумевший совокупить с политической властью христианскую, — и фра Диего признавал его достоинства, коль скоро пытался его прикончить; монсеньор Хуан Лопес де Сиснерос, движимый, как нам уже известно, великою добротою и честными намерениями; монсеньор Пабло Эскобар, лишь несколько месяцев успевший порадоваться переводу из прокуроров в инквизиторы — повышению, которому способствовали редкостные его качества, его мягкая манера повелевать.

Матранга признает, что этот инквизиторский мор не обошелся без воли божественного провидения. Нет, он не подозревает небеса в том, будто они на стороне фра Диего, еретиков и ведьм, ожидавших приговора в застенках священного трибунала, наоборот, он думает, что против священного трибунала ополчились адские силы. Но сие допустил Бог — вот в чем дело. Возможно, бог дона Джованни Матранги, его в делах Веры наставник и вожатый, сулил провести аутодафе досточтимейшему дону Луису Альфонсо де Лос Камеросу, архиепископу Монреальскому, которого генеральный инквизитор поставил инквизитором Сицилии после смерти де Сиснероса и незадолго до смерти Эскобара.

Опыт работы в священном трибунале Лос Камерос имел: он был инквизитором еще в 1641 году (или с 1641 года) — как мы полагаем, правой рукой дона Диего Гарсии де Трасмьеры, человека, которого, если бы не его священная миссия, мы назвали бы дьяволом за острый политический нюх, за тонкий и беспощадный ум; это его шедевром был план, приведший к поражению Джузеппе д’Алези и возглавляемого им народного восстания 1647 года. Итак, Лос Камерос решительно взялся за дело, дабы ускорить процесс над фра Диего и еще тридцатью преступниками и подготовить большой праздник аутодафе. Подготовка была самое трудное — хотя и сулила мирские развлечения и удовольствия. Но все великое бремя, кое непосильным являлось для многих, дон Луис де Лос Камерос, несомненно поддерживаемый и просвещенный богом, нес один.